Том пристроился у барной стойки. Это было его любимое место.
– Месье Рипли, – кивнул ему Жорж, опершись пухлой рукой о край алюминиевой раковины по другую сторону стойки.
– Мм… Un demi-pression[111], – сказал Том, и Жорж пошел за пивом.
– Неряха он и есть! – промычал мужчина справа от Тома, и его сразу же двинул локтем спутник, отпустил комично-агрессивную шпильку и захохотал.
Оба были сильно навеселе, и Том отодвинулся от них подальше. До него долетали обрывки чужих разговоров: что-то о североамериканцах, о какой-то стройке, о строительном подрядчике, которому нужны каменщики, причем не меньше шести.
– Притчард, нет? – Взрыв смеха. – Рыбачит!
Том напряг слух, стараясь не вертеть головой. Слова доносились из-за столика сзади и слева от него, за которым сидели трое мужчин лет по сорок, в рабочих комбинезонах. Один из них тасовал колоду.
– Он рыбачит в…
– Почему он не ловит рыбу с берега? – спросил другой.
– Une péniche arrive[112], – (хлесткий шлепок игральных карт по столу), – и он потонет в этой своей лодчонке.
– Эй, а ты понял, что он задумал? – В разговор вступил новый голос. К игрокам подошел парень со своим стаканом. – Он не рыбачит, а обшаривает дно. Видел у него две такие штуковины с крючками?
– Видел, – признал карточный игрок без особого интереса, торопясь вернуться к игре.
Раздали карты.
– Такой штукой gardons[113] ему не поймать.
– Ничего, наловит себе дырявых резиновых сапог и жестянок из-под сардин, а повезет – так и велосипед попадется. Ха-ха!
– Велосипед! – воскликнул юнец, все еще стоящий рядом. – Месье, не надо так шутить. Он уже поймал один! Я сам это видел! – Он зашелся в смехе. – Ржавый и погнутый!
– Что он там ищет?
– Антиквариат, как пить дать! У этих американцев странные вкусы, – вмешался в беседу благообразный старичок.
Стол взорвался смехом. Кто-то закашлялся.
– Он даже помощником обзавелся, вот те крест! – фальцетом объявил щуплый мужичок за столом как раз в тот момент, когда у игрового автомата с мотоциклистом кто-то сорвал джекпот, и рев восторга заглушил окончание его фразы. – …Другой американец. Я слышал, как они разговаривали.
– Для рыбалки? Вот глупость-то!
– Американцы, что с них взять. Если они готовы платить за свои причуды…
Том отхлебнул пива и закурил «Житан».
– Так он действительно пыхтит изо всех сил. Я видел его возле Море.
Том продолжал прислушиваться к разговору, даже дружески болтая с Мари. Но о Притчарде больше не было сказано ни слова. Мужчины вернулись в свой замкнутый мирок карточной игры. Том знал названия рыб, о которых упоминали за карточным столом: gardons – плотва и chevesnes[114] – довольно крупная рыбина из семейства карповых. Нет, Притчард охотился не за этими серебристыми тварями и не за старыми велосипедами.
– Et Madame Heloise? Encore en vacances?[115] – спросила Мари, чьи черные волосы были растрепаны, а глаза сверкали, как у дикой кошки, хотя она просто протирала деревянную столешницу влажной тряпкой.
– Ну да, – ответил Том, вытаскивая бумажник, чтобы расплатиться. – Марокко околдовывает, сами понимаете.
– Марокко! О, там чудесно! Я видела фотографии.
То же самое, слово в слово, Мари говорила и несколько дней назад. Что ж, она была занятой женщиной, и ей приходилось ублажать посетителей с утра до вечера. Перед уходом Том купил у нее пачку «Мальборо», словно сигареты могли помочь вернуть ему Элоизу.
Дома Том выбрал тюбики с краской, которые понадобятся для работы, и поставил холст на мольберт. Он думал о своей композиции, темной, напряженной, с акцентом на еще более темной области на заднем плане, которая останется неопределенной, как маленькая комната, погруженная в кромешную тьму. Эскиз Том набросал раньше. Завтра на холсте появятся первые карандашные линии. Сегодня он чувствовал себя несколько уставшим и боялся, что все пойдет не так – краска размажется или он ошибется в пропорциях и все испортит.
До одиннадцати вечера не было никаких телефонных звонков. В Лондоне уже десять, и его друзья наверняка решили, что отсутствие новостей от Тома – это хорошая новость. А Цинтия? Читает, небось, перед сном какую-нибудь книгу, весьма довольная тем, что смогла раскусить Тома Рипли – убийцу Мёрчисона. А уж если ей известно, сколько подозрений вызвало в свое время самоубийство Дикки Гринлифа, она должна с нетерпением ждать, когда судьба накажет Тома за многочисленные злодейства. Как? Да просто уничтожив.
