Том нахмурился, как бы сомневаясь в этом. Впрочем, он и вправду сомневался. Даже если художник и не дает название картине, он вряд ли забудет, что писал ее. Рисунок — еще туда-сюда. Между тем Мёрчисон продолжал:
— И потом, мне не понравились эти деятели из Бакмастерской галереи — Джеффри Констант и второй, Эд Банбери, — журналист и, похоже, близкий друг Константа. Дерватт, конечно, тоже их старый друг… Я получаю у себя на Лонг-Айленде английские «Лиснер», «Артс ревью» и «Санди таймс», и там часто попадаются статьи Банбери о Дерватте или рекламные вставки, посвященные его творчеству. И знаете, что мне пришло в голову?
— Что? — спросил Том.
— Что Констант и Банбери, возможно, выпускают какое-то количество подделок Дерватта, чтобы получать дополнительный доход. Я, конечно, не думаю, что Дерватт как-то участвует в этом мошенничестве. Но это было бы забавно, не правда ли, если бы Дерватт оказался настолько рассеянным, что не помнил бы, сколько картин он написал? — Мёрчисон расхохотался.
Действительно забавно, подумал Том, хотя и не так уж весело. А на самом деле все даже забавнее, чем вы думаете, мистер Мёрчисон. Том улыбнулся.
— Так вы собираетесь показать завтра картину эксперту, мистер Мёрчисон?
— Давайте поднимемся ко мне, и я покажу ее вам.
Том хотел заплатить по счету, но Мёрчисон не позволил ему сделать это.
Они поднялись на лифте. Картина была запихнута в угол шкафа, и было видно, что Мёрчисон не разворачивал ее после того, как принес из галереи. Том с интересом разглядывал полотно.
— Красивая картина! — сказал он.
— Да, с этим трудно спорить.
— А знаете что? — Том поставил картину на письменный стол, прислонив ее к стене, и полностью включил освещение. — В ней есть что-то общее с моим «Человеком в кресле»… Почему бы вам не махнуть ко мне и не взглянуть на него? Я живу совсем недалеко от Парижа. Если вам покажется, что моя картина — тоже подделка, я мог бы дать ее вам, чтобы вы показали ее эксперту вместе со своей.
— Хм… — задумался Мёрчисон. — В принципе это возможно.
— Похоже, меня этот вопрос взволновал так же, как и вас, — сказал Том. Предложить оплатить поездку во Францию было бы неудобно, подумал он. — У меня довольно большой дом, и я в данный момент живу один, не считая служанки.
— Решено, я еду, — сказал Мёрчисон, так и не присаживаясь.
— Я собираюсь вылететь завтра.
— Хорошо. Я отложу встречу с экспертом.
— У меня много еще и других картин. Я, конечно, не коллекционер… — Том уселся в большое кресло. — Но у меня есть Сутин, парочка Магриттов. Я с удовольствием покажу их вам.
— Правда?.. — глаза Мёрчисона заволоклись мечтательной дымкой. — И вы говорите, что живете недалеко от Парижа?
Десять минут спустя Том уже был в своем номере этажом ниже. Мёрчисон предложил вместе поужинать, но Том предпочел соврать, что на десять часов у него назначена встреча, так что он не успеет. Покупку авиабилета в Париж и обратно Мёрчисон доверил То́му. Том заказал по телефону два места на двухчасовой рейс до Орли на следующий день, среду. Себе он приобрел обратный билет заранее. После этого он оставил у портье записку для Мёрчисона насчет рейса и попросил принести в номер бутерброд и полбутылки медока. Вздремнув до одиннадцати, он заказал телефонный разговор с Гамбургом. На это ушло полчаса.
«Ривза Мино нет дома», — сообщил ему мужской голос с немецким акцентом.
Том уже устал от вечных безрезультатных попыток поймать Ривза по телефону и потому рискнул назвать свое имя и спросил, не оставлял ли Ривз какого-либо сообщения для него.
— Да-да. В записке говорится — среда. Граф будет в Милане завтра. Вы можете приехать завтра в Милан?
— Нет, я не могу приехать завтра в Милан. Es tut mir leid.[13] — Том не стал говорить этому человеку, кто бы он ни был, что граф, чей путь лежал из Милана во Францию, уже приглашен к нему домой. Том не мог всякий раз бросать все свои дела и мчаться в другой город или страну, хотя в принципе любил такие марш-броски. Он уже летал дважды по просьбе Ривза в Гамбург и Рим, где якобы случайно встречался с «переносчиком» (так Том называл транспортировщиков контрабанды) и приглашал его к себе в Вильперс.
— Думаю, в этом нет необходимости, — продолжал Том. — Вы не можете мне сказать, где граф остановится в Милане?
— «Гранд-отель», — кратко ответил голос.
— Передайте, пожалуйста, Ривзу, что я с ним свяжусь — может быть, завтра. Где я смогу его застать?
— Завтра утром в «Гранд-отеле» в Милане. Он выезжает в Милан ночным поездом. Он не любит летать на самолете.
Этого Том не знал. Было довольно странно, что такой человек, как Ривз, не любит самолетов.
— Так я позвоню ему. Я сейчас в Париже, а не в Мюнхене.
— В Париже? — произнес голос с удивлением. — Но ведь Ривз пытался дозвониться к вам в мюнхенский «Фиряресцайтен».
Полнейшая путаница. Вежливо распростившись, Том положил трубку.
