— Господи… Да тривиально же всё. Познакомились в интернете. Я ему про Глинку и загадочность русской души, он мне про индекс Доу-Джонса. Он ожидал увидеть скромного и мечтательного скрипача, я — преуспевающего банкира. Обломались оба, конец истории.
— Ясно, — скрипнул зубами Антон. — Когда, говоришь, вы познакомились?
— До тебя.
— А конкретнее?
— Антон, что ты хочешь от меня услышать? Сейчас я с тобой. Этого недостаточно?
— Ладно, что конкретно ты от меня хочешь?
— У мужика этого билет обратный только через две недели. И ты в жизни не догадаешься, где он рассчитывал жить.
— У тебя, что ли?
— Прикинь.
— И в чём проблема? У тебя пустая квартира. Дай ему перекантоваться, а сам у меня поживи.
— Антон, ты соображаешь, что говоришь? — Денис даже дымом поперхнулся от возмущения. — Как ты себе это представляешь вообще? Я две недели буду шляться неизвестно где, более того — в моей квартире нарисуется какой-то левый мужик, и Генриху, по-твоему, никто не накапает?! Ты помнишь, что за эту халупу, вообще-то, он платит?
— Хорошо, пусть едет в гостиницу, — не было никаких сил спорить о том, что студия в жилом комплексе «Эдельвейс» — не халупа, или напоминать, что купил её Генрих совсем недавно, и уж коль адрес был американцу известен, значит, Денис «играл» с ним одновременно с Антоном, а не задолго до их знакомства, как утверждал.
— У него денег нет. Я же говорил — не банкиром оказался. Всех достоинств — пиндосский паспорт.
Разговор этот происходил на кухне антоновой холостяцкой двушки, куда дерганый, какой-то перепуганый Денис заявился среди ночи напару с ничего не понимающим американцем. Последний сидел всё это время в зале, тихо недоумевая, зачем его сюда притащили и кто этот конопатый рыжий мужик, на котором его Дэн все время виснет.
Впрочем, это хозяин квартиры и его любовник так думали. А вот если бы кто-нибудь из них догадался в тот момент заглянуть в комнату, ему бы предстал отнюдь не удивлённый и потерянный турист, а злой как чёрт, но серьёзный и собранный мужчина.
Он прилетел в Россию уже пару недель назад и вчера вечером, покончив с делами, решил, наконец, познакомиться лично с московским парнем, переписка с которым изрядно развлекала его последние несколько месяцев. Тот, конечно, перегибал палку в попытках казаться скромным и утончённым, зато был далеко неглупым, симпатичным, хорошо владел английским и обладал замечательным чувством юмора. А самое главное, понятия не имел, с кем общался, что позволяло надеяться на искренний интерес. Вполне возможно, всего лишь дружеский, но чем чёрт не шутит. Глядишь, и последние пару дней в России обзаведутся приятным бонусом. А нет, так хоть будет с кем выпить вечером.
Денис — Дэн — как раз недавно переехал и хвастал фотографиями нового жилья. Не узнать специфические формы элитного жилого комплекса на Давыдковской было сложно даже туристу. Номера квартиры, правда, он не знал, зато знал фамилию и имя. Но вот дальше началось что-то непонятное. Допустим, он подозревал, что не все любят сюрпризы. Даже не особо удивился, когда Дэн не позволил ему подняться в квартиру, хотя в переписке и озвучивал приглашение в гости. Но кому он врал, что приехал посыльный от важного клиента, которому понадобились услуги переводчика среди ночи? Интерком почему-то остался включен, и он слышал, как Денис тарахтел в ответ на чьё-то возмущенное бурчание:
— Они японцы. У нас вечер, у них утро. Понимаешь? Что ж теперь, не работать с ними? Что значит, почему не предупредил? Не успел, ты же только прилетел. Да ты спи, спи, я быстро.
«Что за глупости, — подумал мужчина. — Какое утро? В Токио сейчас глубокая ночь».
Потом была эта поездка на другой конец Москвы, полная странных вопросов. Было даже забавно понять, что Денис этот — типичнейший содержанец, расчитывавший поменять одного спонсора на другого — побогаче и с американским гражданством. Наблюдать за крушением его надежд стало достойной платой за испорченный вечер.
Но этот вот рыжий с его сочувственным, ни черта не понимающим взглядом был явно лишним. Себя бы пожалел, дебил.
Вечер перестал быть томным, и всё, чего сейчас хотелось, — смыть с себя липкость той ситуации, в которую он попал по собственному идиотизму, и лечь спать. Не то чтобы он расчитывал на встречу с невинной и чистой душой, но всему есть предел, а эти русские на кухне даже и не пытались говорить тише. Ну, конечно. Что ж шушукаться, если тупой американец их все равно не понимает?
Наконец голоса перебрались в коридор. Рыжий звучал неуверенно:
— Хочешь куда-нибудь пойти сегодня вечером?
— Хочу, конечно. Но сегодня не получится. Работы завались. Давай на выходных? Я позвоню?
— Я сам позвоню, — о, а вот теперь рыжий раздражён.
И резкий хлопок двери. Вот и всё. Наконец-то. Рон устало прикрыл глаза. Да пошло оно всё!..
— Ты мне здесь что, спать собрался? — резкий окрик рыжего на английском. — Поехали, отвезу тебя в гостиницу.
— Не надо, я сам.
