— А что теперь? — перебил Антон. — Ты хоть понимаешь, как я буду выглядеть, если вдруг случится «теперь»? Как шлюха я буду выглядеть… Как Денис мой незабвенный.
— Эх, Бродский… Налить тебе выпить?
— Налей мне, Белый, напиться… — Антон зацепился взглядом за недавно прибежавший мейл, и вдруг побледнел. — Он ещё один билет прислал. Под своим настоящим именем. На сегодняшний рейс.
— Тоша… Может, всё же, полетишь?
— Ты с ума сошёл? Наливай!
На следующий день, Нью-Йоркский аэропорт имени Джона Кеннеди
Опять лил дождь. И опять Джеймс ждал его. А он ждал московский рейс.
И опять выходил один, опять.
Опять.
— Fucking shi… — привычно начал Джеймс и вдруг осёкся.
Потому что вслед за потерянным и унылым Рональдом выскочил запыхавшийся и какой-то чересчур встрепанный, широкоплечий рыжий мужчина. Отбросив в сторону небольшую дорожную сумку, он схватил Рона за плечо и, резко развернув к себе лицом, начал что-то орать, привлекая к их живописной паре всё больше внимания посторонних. Рональд пару минут молчал, то ли внимательно слушая, то ли соображая, что вообще происходит, а затем всё так же молча и без предупреждения двинул кулаком в челюсть. Рыжий заткнулся, но вместо того, чтобы напасть в ответ, начал постепенно расцветать в какой-то дебильной и абсолютно счастливой улыбке. А Рональд вдруг обнял его — резко, порывисто, — и Джеймс, наконец, понял, почему же он так ждал именно этого русского.
Уже по дороге в город Джеймс уловил обрывок фразы с заднего сидения:
— Хреновая тебе, Рон, Золушка досталась. Меня чтобы в тыкву засунуть, пришлось до невменяемости споить.
— Сам выбирал, — хмыкнул Рональд, — так что жаловаться не буду, и не надейся.
