У «Великолепной Глории», как называли ее журналисты, был подписан четырехлетний контракт с «Селфриджес». Самая успешная коммерческая модель своей эпохи и первая звезда подиума, она была первой пинап-героиней рекламы молока «Овалтин», и ее изображение можно было найти на открытках и плакатах по всей стране. Когда Глория участвовала в модных показах в ресторане «Палм-корт», она производила фурор – в том числе потому, что, когда она позировала в мехах и драгоценностях, пресс-офис нанимал телохранителей на время фотосессии, чтобы защитить и модель, и ее наряд. Среди персонала ходили слухи, что у нее роман с Вождем. Они определенно были близки, и как «лицо универмага» она сопровождала его на десятки мероприятий, от авиашоу до премьер фильмов и спектаклей. Однако, какими бы ни были их отношения на начальных этапах, к 1930-м она оставалась ему просто другом. Потерявший голову от Дженни Долли – какой бы жестокой, поверхностной и расчетливой она ни была – Гарри раз за ра-зом снова оказывался у ее ног.
В первую неделю после открытия магазина Дженни Глория жила в ее парижском доме и во время своеобразных девичников даже делила с ней спальню. Каждое утро раздавался стук в дверь, и в спальню заходил Селфридж в шелковом халате с подносом в руках. Он садился на край кровати Дженни, намазывал тост маслом, наливал ей кофе и болтал о магазине и о планах на обед, как будто ни его, ни ее не могла затронуть ни одна в мире проблема. Иногда Дженни улыбалась. Иногда она яростно отталкивала поднос и кричала, чтобы Селфридж убирался. Марио Галлати, известный ресторатор, которому принадлежали рестораны «Каприз» и «Плющ», очень любил Селфриджа, который годами обедал у него, «сидя за столиком с видом полного превосходства, прямой и суровый, воплощавший собой образ могущественного магната». Совсем другое впечатление складывалось, когда он приходил обедать с Дженни, чьи истерики были известны всему персоналу «Плюща». «Мистер Селфридж заранее мне звонил и заказывал самые изысканные блюда и великолепные вина. Для Дженни подготавливали все ее любимые деликатесы – после чего она решала, что хочет гамбургер». По словам Марио, «Селфридж вел себя с ней словно неуклюжий мальчишка. Когда она устраивала сцену и гордо удалялась, он оставался сидеть за столом, опустив глаза…»
Кризис укоренялся, и магазин Дженни требовал все больших денежных влияний. В «Селфриджес» дела тоже обстояли не лучшим образом. Селфридж, которому приходилось еженедельно выплачивать зарплаты на общую сумму сто пятьдесят пять тысяч фунтов, отказался сокращать расходы. Благодарные сотрудники предложили работать до семи вечера без оплаты сверхурочных – благородный жест, который привел Селфриджа в восторг, а проф-союз продавцов – в бешенство. Вопреки кризису со своим обычным хладнокровием он призывал бизнесменов продолжать местные и региональные инвестиции. «Давайте превратим улицу Марбл-арч в центральный проспект, не уступающий в популярности Булонскому лесу», – говорил он в интервью «Дейли кроникл», предлагая администрации Брайтона «построить сказочное будущее», открыв кафе и рестораны и привлекая в город туристов. Денег между тем становилось все меньше. Гарри продал более трехсот акров территории Хенгистбери-Хед администрации города Борнмут с условием, что на этих землях не будет вестись строительства, – но оставил себе тридцать три акра с разрешением на строительство. Прибыль магазина падала. Поставщики, уже привыкшие к тому, что выплаты от «Селфриджес» приходят поздно, теперь были вынуждены ждать все дольше и дольше.
В 1931 году в магазине состоялось торжественное открытие скульптуры «Королева времени» – величественной трехметровой бронзовой статуи в окружении крылатых фигур, символизирующих прогресс, увенчанной огромными часами. Плод совместных усилий скульптора Гилберта Бейза и архитектора Альберта Миллера, «Королева» заслужила звание «шедевра часового искусства». Журнал «Лилипут» был не согласен с такой оценкой и напечатал шутливую песенку:
