Новое крыло с тремя с половиной акрами торговых залов, на создание которого пошло пять тысяч тонн стали из Мидлсборо, наконец открылось в марте 1933 года. Сотрудники называли его СУОД, потому что оно выходило на улицы Сомерсет, Уигмор, Орчард и Дюк. Низкой плоской крыше нашли отличное применение: на ней был выставлен самолет «Вестланд PV-3», на котором лорд Клайдесдейл совершил триумфальный полет над Эверестом, а Сюзанна Ленглен прибыла в Лондон, чтобы продемонстрировать свои таланты на свежеоборудованном многофункциональном корте. Отношения Сюзанны и Селфриджа были такими же непредсказуемыми, как и ее манера играть. Личный посыльный Вождя, юный Эрнест Уинн, вспоминал, что однажды ему было поручено доставить письмо от Селфриджа в расположенную неподалеку квартиру мисс Ленглен. «Она закончила читать и начала визжать… Я не знал, что делать… Просто стоял и ждал, и ждал. Я еще подумал: хорошо, что я такой невысокий. Она так размахивала руками, что, будь я ростом побольше, она бы снесла мне голову».
Селфридж продолжал свое представление. Он тратил неразумные суммы на рекламу. Он стал финансовым покровителем новой бизнес-школы при Гарвардском университете. Он взял в аренду четырехмоторный самолет Имперских авиалиний, чтобы устроить для избранных воздушную новогоднюю вечеринку с модным показом. Он содержал лошадей, которые не выигрывали скачек, и – очаровательный жест, учитывая, что ему это было не по карману, – заказал «Жиллетт и Джонстон» новый колокол для церкви Сент-Мэри-ле-Боу, который безнадежно проржавел и молчал с 1928 года.
В 1934 году универмаг отпраздновал свой серебряный юбилей. В профессиональном журнале «Дрейперс рекорд» по этому поводу написали: «Он не просто превратил Оксфорд-стрит в один из лучших торговых кварталов мира, он проложил путь всем крупным универмагам». На банкете, устроенном в честь Селфриджа в отеле «Гросвенор-Хаус» его коллегами по торговле в Сент-Мэрилебон, Гарри подарили великолепно оформленную «Книгу подписей» с трогательным посланием: «С самого начала ты был первопроходцем, и даже в тяжелейшие из времен, когда у всех опускались руки, тебе хватало мужества двигаться вперед. Твоя энергия и предприимчивость принесли славу твоей компании и способствовали процветанию общества». За стеклами очков глаза Гарри Селфриджа переполняли эмоции.
Год 1935-й запомнился еще одним серебряным юбилеем – двадцатипятилетием со дня свадьбы короля Георга V и королевы Мэри. И снова, как и в честь коронации, Селфридж заказал для универмага грандиозное оформление. Украшения были великолепны и стоили баснословных денег. Выдающийся архитектор и графический дизайнер Уильям Уолкот и штатный эксперт по дизайну Артур Миллер черпали вдохновение в теме империи. На крышу водрузили двадцатипятиметровую статую Британии в сопровождении двух золотых львов. Гремели трубы, развевались флаги.
В одном из своих многочисленных интервью газете «Дейли экспресс» Селфридж однажды сказал: «Зарабатывание денег – не главный мой мотив. Мной движет идея большой игры. Ничто не будоражит так, как управление большим бизнесом. Это самая захватывающая игра в мире – и она никому не приносит горя».
К сожалению, зарабатывание денег все же было основным мотивом для одного из ключевых акционеров «Селфриджес» – страховой компании «Пруденшл». Для них розничная торговля не была игрой. Обеспокоенные не только сокращением прибыли, но и бездумными растратами мистера Селфриджа, «люди из Пру» решили посадить в совет директоров своего человека. Им стал мистер Х. А. Холмс, который много лет трудился на благо банка «Мидленд», прежде чем стал финансовым директором Индийской резиновой корпорации. Селфридж еще не подозревал, сколько горя ему принесет этот человек.
Уж лучше полюбить и потерять, Чем знать, что никогда не полюблю.
В начале октября 1935 года Гарри отправился в Америку. Его помощь Гарварду не осталась незамеченной: док-тор Сайлас Эванс, предприимчивый президент Рипонского колледжа, штат Висконсин, вручил Гарри почетную докторскую степень. Гарри в сопровождении дочери Вайолет встречали в родном городке как короля, а на торжественном обеде в городской администрации мэр Гарольд Бамби объявил, что главный городской парк будет переименован в Селфридж-парк. Газеты Рипона активно освещали этот визит и подробно описывали карьерные достижения Гарри. Меньше уверенности у них было в том, что касалось статуса молодой фигуристой блондинки, сопровождавшей его, – ее назвали просто «другом семьи».
