Все остальные руководящие должности в эти головокружительные месяцы перед открытием заняли британцы. Селфридж с каждым провел обстоятельное собеседование, обращая внимание не столько на рекомендательные письма, сколько на собственные суждения. Не обошлось без причуд. Он отказывался от людей слишком высокого роста или со слишком тонкой шеей, был категорически против нечищеных ботинок или неухоженных ногтей. Среди тех, кто прошел отбор, оказались Фрэнк Читэм, который перешел из «Шотландского дома» и занялся подготовкой к открытию отдела «высококачественных готовых мужских пальто и костюмов» – импортированных из США и революционных уже поэтому, – и Артур Янгман, ранее работавший главным бухгалтером в «Дебенхэмс». Директор по персоналу Перси Бест перешел из «Хейс и Кэнди», а системный менеджер (такое название должности не столь ново, как мы привыкли думать, его можно было услышать уже в 1909 году) Альфред Каупер – из отдела «доставки и приема» в «Уайтлиз». Все они отчаянно рисковали, покидая свои посты в состоявшихся фирмах ради работы с американцем-авантюристом – хотя для бывших сотрудников «Уайтлиз» ставки были не так высоки. Некогда великая фирма ныне была на грани краха. Причина – громкая смерть ее основателя: Уильяма Уайтли убил помешавшийся молодой человек Гораций Райнер, утверждавший, будто он его незаконнорожденный сын. Если иметь в виду, сколь активно мистер Уайтли пользовался своим «правом первой ночи», странно, что никто больше не делал подобных заявлений.
Несмотря на то что управление магазином, в котором в итоге работало более двух тысяч молодых женщин – некоторые весьма симпатичные, – заключало в себе множество искушений, никогда не возникало и намека на то, чтобы Гарри Селфридж хотя бы флиртовал с кем-нибудь из своих сотрудниц – не говоря уже о том, чтобы завести интрижку. Сама мысль об этом его бы ужаснула. Для него персонал был армией, которую нужно привести к победе. Он наслаждался их преклонением, но интимность любого свойства была исключена.
Тем не менее осенью 1908 года Гарри порой находил время, чтобы провести приятный продолжительный обед или ужин с некоторыми дамами, включая прекрасную Рози Бут – бывшую участницу известного хора «Гейсти-гелз», а ныне маркизу Хэдфортскую, – которая стала ему другом на всю жизнь, и леди Сэквилл, хозяйкой Ноул-Хауса, одной из грандиозных елизаветинских усадеб. Виктория Сэквилл, очаровавшая Гарри, когда Селфриджи жили в усадьбе Сэмюэла Уоринга Футскрей в Кенте, питала слабость к богатым мужчинам, особенно американцам. Она хорошо разбиралась в политике, ясно излагала мысли и была убийственно привлекательна, унаследовав от матери – испанской танцовщицы – темные с поволокой глаза и чувственный рот. Ее дочь, писательница и садовница Вита Сэквилл-Уэст, сказала впоследствии: «Если фраза «расплавить сердце» что-то и значит, то это то, что происходило, когда моя мать смотрела на вас и улыбалась». Леди Сэквилл держала чудесную сувенирную лавку под названием «Спиллз» на улице Саут-Одли, где она по взвинченным ценам продавала вдохновленным американским гостям дорогие абажуры и симпатичные безделушки.
Регулярные выходы в театр Гарри, впрочем, обычно совершал в сопровождении своей жены Роуз, которая вместе с детьми и мадам Селфридж (так всегда называли Лоис) теперь жила в шикарном особняке XVIII века по адресу: Арлингтон-стрит, 17, взятом в аренду у княгини Ярборо. Селфридж, возможно, не хотел, чтобы его сочли выскочкой, однако прослыть богачом он был только рад. В окружении впечатляющей коллекции скульп-тур – у Ярборо были даже шедевры Бернини – и еще более впечатляющей библиотеки самая широко обсуждаемая американская семья в Лондоне беззаботно переняла богатую жизнь на британский манер. Арлингтон-стрит была аристократическим анклавом, который колонизировали отпрыски лучших семей Британии и в котором дома, спроектированные Робертом Адамом и Уильямом Кентом, знали не по номеру, а по имени владельца – Рутланд, Уимборн, Зетланд, Ярборо. К переменам они обычно относились с подозрением. Так, Айвор Гест, лорд Уимборнский, кипел от негодования из-за постройки отеля «Ритц», выходящего окнами на его сад, – но налоги брали свое, и леди Ярборо в числе прочих нуждалась в деньгах, которые приносила сдача особняка в аренду. Не все соседи Селфриджей отличались такой же терпимостью, как очаровательно неординарная герцогиня Рутландская и ее дочери Марджори, Летти и Диана Мэннерс, которые жили в соседнем, не менее прекрасном доме, – сегодня там ресторан «Ле Каприз». Герцогиня быстро смекнула, что мистер Селфридж намерен нанять в свой личный офис молодых людей с хорошими связями и безупречным прошлым, и порекомендовала племянника своей подруги виконтессы де Вески, заявив, что юный Иво «просто создан для этой должности». Иво приняли на работу в ту же неделю.
