Всего через месяц строители вернулись на площадку. Интересно, что Селфридж продолжил вести дела с «Уоринг и Уайт», ибо таланты мистера Уайта перевесили глубокую неприязнь Селфриджа к Уорингу. Также он нанял шведскую инженерную компанию «Крюгер и Толл» вместе с их изобретательным инженером-конструктором Свеном Биландером, хотя общаться с гениальным «стальным человеком» было непросто – он едва понимал по-английски. Ивар Крюгер был рад выступить в качестве переводчика, а Селфридж, в свою очередь, восторженно делился с прессой новостями о ходе строительства «первого торгового здания в Англии, полностью выполненного по технологии ЛСТК». Поскольку работа со сталью велась куда быстрее, чем с железом, он предсказывал также «беспрецедентно быстрый, десятимесячный цикл строительства». Сегодняшние архитекторы находятся в неоплатном долгу перед Гарри Селфриджем и его командой специалистов по строительству. Во многом благодаря их стараниям в Лондонский акт о строительстве от 1894 года внесли поправки, позволяющие использование стальных каркасов, после чего сталь стала одним из основных строительных материалов.
Пока зеваки толпами собирались на Оксфорд-стрит, чтобы посмотреть, как гигантский кран поднимает по сто двадцать пять тонн стали в неделю, Гарри Селфридж занялся подбором команды. С присущей ему педантичностью он наметил «организационную схему» – фактически всю структуру его бизнеса на одном листе, – обозначив все зоны ответственности – от торговых этажей до туалетов для сотрудников. Ни один аспект не оставили на волю случая. Гарри планировал нанять постоянного врача для персонала, приходящего дантиста и «руководителя физического развития персонала». Для отдела транспорта были выделены «автоводители» и кучера для фургончиков на лошадиной тяге. Чистка перчаток (одна из множества услуг в универмаге) планировалась с привлечением сторонней компании. Все это и многое другое было отражено в масштабном документе, вывешенном на стену во временном офисе Гарри.
На три ключевые позиции были назначены американцы: С. В. Стейнс стал управляющим отделом комплектования ассортимента, Уильям Оппенгеймер руководил оснащением и внутренним устройством магазина, а Эдвард Голдсман взял на себя оформление витрин. До Селфриджа витрины в Лондоне украшали бессистемно. В магазинах покрупнее формально существовал работник, ответственный за это, но композиции в витринах редко были объединены общей темой, и никто не пытался сочетать их по цвету. В большинстве случаев они просто отображали широту ассортимента, и часто для этого в витрину просто выставляли по одному предмету каждого вида. В результате, по словам Эндрю Карнеги, получался «просто бардак».
В точности так же, как и у Маршалла Филда, Селфридж положил конец традиции убирать товар за стеклянные дверцы шкафов. Во всех торговых залах все предметы были выставлены в свободном доступе. Витрины магазина рассказывали свою собственную историю. Всего их было двадцать одна, в двенадцать были вставлены самые крупные стекла в мире, и Селфридж видел в каждой из них пустой холст, только и ждущий руки мастера, чтобы превратиться в шедевр. Эдвард Голдсман получил достаточно просторную студию, чтобы разместить там весь реквизит, и достаточно сотрудников, чтобы справиться с тем, что в организационной схеме значилось как «работа над флагами и сценой; оформление интерьеров и боковых стеллажей; оформление основных витрин; цветы и пальмы». Получившиеся картины – иные и сегодня смотрелись бы современно – были визуальными шедеврами, навсегда определившими концепцию креативного оформления витрин.
