В июне 1921 года семья отпраздновала свадьбу Вайо-лет и французского виконта Жака де Сибура. Церемонию в Бромптонской оратории посетили тысяча двести гостей. На самом деле Гарри был не в восторге от выбора дочери. Де Сибур привлек Вайолет годом ранее в магазине ее отца, где он работал, а не делал покупки. Отец и мачеха де Сибура жили на острове Уайт, где они познакомились с сэром Томасом Липтоном, тем самым оказавшись в поле внимания Селфриджей. Жак был щеголеват, красив и смел – во время войны он летал в составе французских ВВС. А еще он был безработным. Его отец, вероятно, надеясь, что менеджмент в розничной продаже откроет хорошие перспективы, попросил Селфриджа пристроить сына. Менее чем через три месяца, обручившись с дочерью босса, Жак уволился, заявив, что предпочитает «искать перспективы в авиации». Вайолет и Жак сняли квартиру в Лондоне и еще одну в Париже. Они также сделали крупные вложения в кофейную плантацию на Белых взгорьях Кении, впоследствии названных Счастливой долиной. Платил за все, разумеется, Селфридж.
В интервью Гарри всегда с удовольствием говорил о работе, о магазине, о сыне, о старшей дочери и даже о матери, но редко упоминал двух младших детей. В обширных музейных архивах можно найти десятки его фотографий с Розали, ее мужем Сержем и их дочерью Татьяной. Есть несколько карточек его с Вайолет, большая часть которых сделана перед тем, как она с мужем отправилась в кругосветное путешествие на его самолете «Джипси Мот»[33]. Фотографий Гордона-младшего мало, еще меньше – младшей дочери Селфриджа Беатрис, которая впоследствии вышла замуж за старшего брата Жака – Луиса де Сибура, мужчину еще более привлекательного, чем его брат, столь же красиво одетого и со столь же скромными средствами к существованию.
В действительности Гарри не был близок со своими детьми. Конечно, он давал им деньги – он всегда был более чем щедр – и снабжал деньгами их супругов. Розали и Сержу он подарил также дом, хотя и не их собственный. Серж, который постоянно ставил опыты в на-дежде запатентовать какой-нибудь потенциально прибыльный механизм, но так и не преуспел, с радостью принимал это гостеприимство. И он, и его мать с удовольствием жили за счет Селфриджа. Внук Сержа и Розали Саймон Уитон-Смит также считал, что «вся семья – точно дядя Гордон и почти все остальные – его боялись. Он всегда получал желаемое – и он оплачивал все их счета».
Вся семья вела необычную жизнь – они вместе развлекались, часто вместе путешествовали, но, похоже, не слишком много разговаривали. Совершенно точно никогда не обсуждался роман Гордона-младшего с симпатичной продавщицей из отдела игрушек. Не изменилось это даже тогда, когда в 1925 году она родила их первого ребенка, а затем второго, третьего и даже четвертого. Гордон-младший продолжал вести роскошную холостяцкую жизнь в квартире на Мейфэйр с кожаными диванчиками и приглушенным освещением, а Шарлотта Деннис, мать его детей, растила их в доме в Хемпстеде. Селфридж отказывался признавать эту связь. Для него так этих отношений просто не существовало. Какие бы надежды он ни возлагал на единственного сына, они, безусловно, не включали в себя женитьбу на продавщице из отдела игрушек.
Получив в Тринити-колледже в Кембридже ученую степень третьего класса по экономике, Гордон-младший начал работать в магазине в 1921 году. Арнольд Беннет ярко описывает ранний визит во внутренний кабинет во время войны: «В его комнате есть маленький письменный стол с выдвижной крышкой. Это для его шестнадцатилетнего сына. Мальчик приехал на каникулы из Винчестера. Он был наверху, где его обучали бухгалтерии. Каждый день он занимается боксом в 12.30. Его отец показал фотографии мальчика за столом в различных качествах – в том числе как он надиктовывает письмо девушке-клерку. Селфридж по-прежнему мне нравится».
Гордон продвигался по карьерной лестнице с головокружительной скоростью. Он провел несколько месяцев, изучая основы упаковки и доставки, потом год работал под началом уважаемого старшего продавца Томаса Энтони. К 1923 году он был менеджером отдела мужского костюма, а к 1924 году, в возрасте двадцати трех лет, у него уже было место в совете директоров. К двадцати пяти годам он стал генеральным директором. Мистер Энтони к тому времени перешел в «Харродс».
