Как и поместье в Хайклиффе, Лэнсдаун-Хаус изначально принадлежал маркизу де Бюту, хотя сам хозяин там никогда не жил. В 1765 году он продал недостроенное творение Роберта Адама[31] министру иностранных дел лорду Шелбурну. Шелбурн – впоследствии первый маркиз Лэнсдаун – отчаянно пытался умиротворить американских колонистов во время Войны за независимость. Не справившись с этой миссией, он подал в отставку и утешился проверенным временем способом: отправился в путешествие в Италию, где по рекомендациям антиквара Гэвина Гамильтона приобретал красивые вещи. К 1782 году он снова вернулся в политику – теперь в роли премьер-министра, и второй Версальский договор, подтвердивший право Америки на независимость, был подготовлен на подпись Бенджамину Франклину в изумительной Круглой комнате Роберта Адама в Лэнсдаун-Хаусе.
И так семейство Селфридж, ранее проживавшее в Рипоне, штат Висконсин, и в Чикаго, штат Иллинойс, переехало в один из самых известных и исторически значимых домов Великобритании, где потолки и панели были расписаны Джоном Фрэнсисом Риго и Джованни Чиприани, где обедал доктор Джонсон[32] и где их родная страна официально отделилась от Великобритании. Макс Бирбом нарисовал карикатуру, на которой маркиз подобострастно проводит Селфриджа по Лэнсдаун-Хаусу: «Скульптура, сэр? Майолика, свежайшие образчики семнадцатого века – сюда, пожалуйста».
Особо ценный клиент банка «Мидленд», Селфридж теперь наслаждался безраздельным вниманием целых трех старших директоров. Иногда все вместе, иногда по отдельности, мистер Фредерик Хайд, мистер С. Б. Мюррей и сэр Кларенс Сэдд обедали с Селфриджем в магазине или приезжали к нему на встречу в Хайклифф – в 1920 году тихий городок Кристчерч обзавелся внушительным зданием с колоннами и портиками. В том же году банк «Мидленд» организовал для «Селфриджес» еще один выпуск миллиона десятипроцентных обыкновенных акций с фиксированным дивидендом по одному фунту, на которые подписались семь раз и которые принесли компании три с половиной миллиона долларов. Когда Эрик Данстен готовил статью о Вожде для сборника «Кто есть кто», он назвал его генеральным директором. Селфридж в бешенстве вычеркнул эту фразу, заорав: «Проклятье, да я хозяин этого места!» Проблема была в том, что хозяином он не был.
Что впечатляло банкиров, так это размах его идей и скорость, с какой он претворял их в жизнь. Им нравилось, что он расширяется в провинцию. Они восхищались его диверсификацией – например, проникновением на пищевой рынок: он запустил сеть продуктовых магазинов «Джон Кволити», открыв филиалы в том числе в Вестминстере, Кенсингтоне, Илинге и Актоне. А больше всего они любили его девиз: «Наивысшая ценность в Лондоне: всегда» и то, что он не боялся выплачивать комиссионные дилеру. Словно предвидев финансовый крах в мае 1920 года, Селфридж избежал катастрофы, сократив товарные запасы магазина на десять процентов, масштабно рекламируя снижение цен и введя «скидки по запросу» и «дополнительные десятипроцентные скидки на избранные предметы». Подобные распродажи в середине сезона были чем-то неслыханным и выбили из равновесия конкурентов. Селфридж впервые использовал «фактор страха» в копирайтинге – он заговорил о мировых сложностях в торговле и росте цен на сырье. Подобные комментарии, говорили критики, были решительно «антипатриотичными» и «целенаправленно подталкивали людей к скопидомству». Селфридж пропустил критику мимо ушей, твердо вознамерившись распродать нереализованные запасы, и распродажа продолжалась пять месяцев.
Также он велел закупщикам отменять все заказы, которые доставляли с опозданием, и сократить бюджет на закупки к осеннему сезону. «Никогда не говорите с поставщиками о скидках, – инструктировал Селфридж своих закупщиков, – пока вы не нашли самую низкую цену. Затем начинайте поиск лучшей скидки и обсуждение дат. Сохраняйте нейтральное выражение лица и всегда оставляйте за собой право торговаться». Производители, для которых закупочная политика универмага была раньше просто даром свыше, теперь, когда заказы срезали до абсолютного минимума, оказались в затруднительном положении. В свое оправдание Селфридж сказал в интервью для профессиональных изданий: «Нельзя ожидать от ретейлеров, что они примут на себя все производственные риски: любой бизнес в той или иной мере умозрителен». Разгорелись споры о «ценовой войне» Селфриджа, когда местная Торговая палата – и даже министерство торговли – выразили свое недовольство. Селфриджа, который всегда был неуязвим для критиков, это не тревожило. Он правильно оценил экономическую ситуацию. Общество взаимных коммуникаций – специальный съезд ретейлеров для отслеживания кредитов и долгов – теперь встречалось еженедельно, а не ежемесячно. Послевоенный экономический бум оказался недолговечным. К 1921 году количество безработных превысило два миллиона. Многие семьи ходили только в один магазин: в ломбард.
