Какими бы ни были должностные обязанности его сына, Гарри лично контролировал промоакции, рекламу и связи с общественностью. Никто не вставал между Селфриджем и средствами массовой информации. Его страсть к размещению рекламы была неудержима – хотя некоторые наблюдатели отмечали, что его будто больше заботит количество занятых страниц, чем содержание объявлений. В 1922 году он сделал еще один шаг – всерьез задумался о том, чтобы самому стать владельцем газеты, и попытался выкупить «Таймс». Лорд Нортклифф умер в августе того года в необычайных обстоятельствах – и даже его враги проявили тактичность в последние несколько недель бедолаги. Нортклифф сошел с ума. Убежденный, что его пытается отравить немецкая банда, он укрылся в шалаше на крыше дома герцога Девонширского в Карлтон-гарденс, где и жил, держа под подушкой пистолет.
Друг Селфриджа Эдвард Принс Белл, в то время бывший корреспондентом в чикагской редакции «Дейли ньюс», так описывал попытки Гарри приобрести газету в письмах своему редактору в Америке: «Все его необычайное тщеславие и амбиции сосредоточены на этом приобретении», объясняя, что деньги на покупку «предоставляются сторонниками международного единства, которые хотят создать более прочный союз между Великобританией и Соединенными Штатами. Он [Селфридж], похоже, может собрать сколько угодно денег на любую цель».
Мечта Гарри была не так далека от реальности, как можно было бы подумать. У него были влиятельные друзья, в том числе сэр Гарри Бриттен, член парламента от Актона, основатель Союза журналистов и президент Британской международной ассоциации журналистов. Также он был знаком с коллегой Бриттена, Ивлином Ренчем, основателем Иностранного клуба и Союза англофонов, который впоследствии станет редактором газеты «Спектейтор». У Бриттена и Ренча было еще кое-что общее. Первый в 1902 году основал Общество пилигримов, обеденный клуб, в который принимали строго по приглашению и члены которого являлись элитной группой богатых британских и американских бизнесменов, банкиров и политиков. Их целью было тогда – и по сей день остается – «способствовать поддержанию доброй воли, дружбы и продолжительного мира между США и Великобританией». Баснословно богатые, влиятельные Пилигримы располагали достаточными ресурсами, чтобы оказать поддержку нужным людям. Проблема заключалась в том, что у Гарри были не только сильные стороны, но и слабости. Этих людей беспокоили не женщины Гарри, а его сильнейшая лудомания. Этот порок делал его уязвимым. «Таймс» перешла в умелые руки одного из ведущих американцев в Британии – полковника Дж. Дж. Астора (впоследствии лорда Астора Хевера), а журналистские мечты Гарри о газетной империи так и остались мечтами.
В отличие от настоящего газетного магната Уильяма Рэндольфа Херста, который был предан только одной любовнице, Марион Дэвис, щедрость Гарри распространялась во множество сторон, доказательства чего проявились на аукционе в Париже, когда после смерти Габи Дес-лис пошли с молотка ее драгоценности – в том числе потрясающий черный жемчуг. Ей было всего тридцать девять, когда она умерла от побочных эффектов травматичной операции на опухоли в горле, и информация о ее имуществе стала достоянием общественности. Общая стоимость содержимого дома, который Гарри купил для нее, составила поразительные пятьдесят тысяч фунтов, когда агенты и коллекционеры пытались перебить ставки друг друга. Щедрость Гарри оказалась хорошей инвестицией для его подружек. В 1922 году Сири Моэм выставила на продажу его подарки – дорогую мебель, которую он купил для ее дома в Риджентс-парк, – и вложила вырученные деньги в свой бизнес по дизайну интерьеров и магазин декоративного антиквариата на Бейкер-стрит.
Богатый и достойный вдовец, Гарри Селфридж мог пригласить на ужин любую столь же достойную и элегантную женщину. Но мужчине, который по своей натуре был шоуменом, подходили только девушки из шоу. В 1922 году его внимание сосредоточилось на очередной французской танцовщице Элис Делизия, высоко-оплачиваемой звезде лондонского ревю Чарлза Кошрана «Мейфэйр и Монмартр». К сожалению для мистера Кошрана, у Элис заболело горло, и она была вынуждена отменить участие в шоу, что стоило Шарлю более двадцати тысяч фунтов. Чего она стоила Гарри Селфриджу – неизвестно.
