– Они красивые, но грязные, – настаивала Пейдж.
– Я буду играть с ними здесь.
– Снег, падай! Ветер, дуй! Снег, лети, вертись и прыгай! – продолжала командовать танцующая Снежная королева, когда Марти поднялся по деревянным ступенькам и открыл входную дверь.
В то утро девочки надели джинсы и шерстяные свитера, чтобы не замерзнуть в Сьерра, а поверх на них были надеты еще и теплые куртки, а также варежки. Им хотелось побыть на улице и поиграть немного. Но даже если бы на них были высокие сапоги, гулять было нельзя. В этот раз хижина служила не просто местом отдыха, а являлась их убежищем, которое, быть может, им придется превратить в укрепленную крепость, а окружавший их лес мог со временем грозить им чем-то более опасным, чем, скажем, волки.
Внутри дома чувствовался запах смолы и было еще холоднее, чем на улице за его стенами.
Поленья уже лежали в камине, а запасные дрова были сложены по одну сторону широкого и глубокого очага. Они решили разжечь огонь попозже. Чтобы в хижине поскорее стало тепло, Пейдж обошла комнату за комнатой, включая подряд все электрические батареи, установленные у стен.
Встав у одного из передних окон и глядя через стекло входной двери вдоль проселка на окрестную дорогу, Марти взял в руки сотовый телефон, который захватил из машины, и решил попытаться дозвониться до родителей в Маммот-Лейкс еще раз.
– Папочка, – обратилась к отцу Шарлотта, когда он стал набирать номер. – Я только что подумала – а кто будет кормить Шелдона, Боба, Фреда и остальных у нас дома, пока мы не вернемся?
– Я уже договорился с миссис Санчес, чтобы она заботилась о них, – солгал он ей, потому что ему не хватало мужества сказать ей о том, что все ее питомцы были убиты.
– Тогда все хорошо. Нам просто повезло, что миссис Санчес осталась жива-здорова.
– Кому ты звонишь, папочка? – спросила Эмили, когда на дальнем конце линии прозвенел первый звонок.
– Дедушке с бабушкой.
– Передай им, что я хочу сделать для них человечков из шишек.
– Господи, – вставила Шарлотта, – они с ума сойдут от радости.
В телефоне послышался третий гудок.
– Им нравятся мои проделки, – настаивала Эмили.
Шарлотта не сдавалась:
– Им приходится делать вид, ведь они твои дедушка с бабушкой. Четвертый гудок.
– Знаешь, тогда и ты вовсе не Снежная королева, – сказала Эмили.
– Я – королева. Пятый гудок.
– Нет, ты снежный троль.
– А ты снежная лягушка.
Шестой гудок.
Марти предостерегающе взглянул на них, и они прекратили состязаться в придумывании ругательств.
После седьмого звонка на другом конце сняли трубку.
Но никто ничего не говорил.
– Алло! – сказал Марти. – Это мама? Это ты, папа?
Человек, который взял трубку, говорил одновременно зло и грустно:
– Как тебе удалось перетянуть их на свою сторону?
Марти почувствовал, что кровь застыла у него в жилах, но не из-за пронизывающего холода, а потому, что голос, ответивший на звонок, был абсолютной копией его собственного голоса.
– Почему они должны любить тебя больше меня? – потребовал ответа Другой. Ужас овладел Марти, он потерял ощущение времени, все казалось нереальным, как в ночном кошмаре. Только на этот раз кошмар был наяву.
– Не смей трогать их, сукин ты сын! И пальцем не смей до них дотрагиваться! – сказал в трубку Марти.
– Они предали меня.
– Я хочу поговорить со своими родителями, – потребовал Марти.
– С моими родителями, – ответил Другой.
– Позови их к телефону.
– Чтобы ты снова лгал им?
– Немедленно позови их к телефону, – сказал Марти сквозь зубы.
– Они уже не смогут больше слушать твое вранье.
– Что ты сделал?
– Они не смогли дать мне то, в чем я нуждался. Поняв, что случилось самое страшное, ужас уступил место горю. На мгновение Марти не мог справиться с голосом. Другой сказал:
– Все, что мне было нужно – это их любовь.
– Что ты сделал с ними? – теперь Марти кричал. – Кто ты, что ты такое, черт возьми, откуда ты взялся! Что ты с ними сделал?
Не обращая внимания на вопросы, Другой продолжал задавать свои собственные:
– Ты и Пейдж настроил против меня? Мою Пейдж, мою Шарлотту и мою дорогую Эмили? У меня есть какая-нибудь надежда вернуть их или мне придется их тоже убить? – голос дрожал от эмоций. – Господи, осталась ли настоящая кровь в их венах, люди ли еще они, или ты превратил их во что-то еще?
Марти понял, что не может больше с ним разговаривать. Было бы сумасшествием пытаться делать это. Как бы они ни были похожи внешне, какие бы одинаковые голоса у них ни были, ничего общего между ними не было. По большому счету они отличались друг от друга так резко, как могли отличаться представители разных планет.
Марти отключил телефон.
У него так сильно дрожали руки, что он выронил телефон.
Когда он повернулся от окна, то увидел девочек, которые стояли вместе, взявшись за руки. Бледные, напуганные, они во все глаза смотрели на него.
Пейдж тоже вернулась сюда, услышав его крики, когда включала электрические батареи в одной из комнат.
