Она наблюдает за пляшущими в камине искрами.
– Дорогая, что не так?
– Я… я хочу работать.
– Работать? Кем?
– Не знаю. Горничной, наверное?
Максим хмурится.
– Алессия, тебе больше не нужно работать горничной. Ты очень талантлива. Мы можем подыскать тебе что-нибудь поинтересней. Только надо убедиться, что ты работаешь в Англии законно. Я знаю людей, которые помогут. – Он улыбается, искренне и ободряюще.
– Я хочу сама зарабатывать деньги.
– Понимаю. Но если тебя поймают, то депортируют из страны.
– Не хочу! – У Алессии бешено бьется сердце. Ей нельзя возвращаться домой!
– Я тоже. Не беспокойся об этом. Разберемся.
– Я буду твоей содержанкой? – пристально глядя на него, тихо спрашивает она.
Ей хотелось бы избежать этой участи.
Максим грустно улыбается.
– Только до тех пор, пока не сможешь работать здесь законно. Считай это перераспределением богатства.
– Да вы социалист, лорд Треветик!
– Не исключено.
Они чокаются. Алессия делает глоток вина, и вдруг ей в голову приходит идея. Только согласится ли Максим?..
– Что такое?
– Я буду убираться у тебя, а ты станешь мне платить за это, – набрав воздуха в грудь, выпаливает девушка.
Максим ошеломленно хмурится.
– Тебе не нужно…
– Пожалуйста, я так хочу! – Она не сводит с него глаз, мысленно умоляя согласиться.
– Алес…
– Пожалуйста!
– Ну хорошо. Если тебе так хочется… Но при одном условии.
– Каком?
– Я хочу, чтобы ты не надевала при уборке тот халат и шарф.
– Я подумаю.
Он смеется, и Алессия облегченно улыбается. Будет чем заняться, пока его знакомые решают ее иммиграционный статус.
По телу разливается тепло. Алессия и мечтать не могла, что жизнь приведет ее сюда, в этот огромный старинный дом, к этому красивому доброму мужчине. Она бросила вызов судьбе и сильно рисковала, покинув Албанию. Борясь за свой выбор, ей пришлось пережить немало трудностей. Но вмешался ее Мистер, и вот она здесь, с ним. В безопасности.
Максим любит ее, а она любит его. У нее все впереди. И полно возможностей.
Похоже, судьба наконец-то ей улыбается.
Я просыпаюсь от жуткого крика.
«Алессия!»
В неярком свете ночника я вижу, что она лежит рядом со мной, стиснув руки у груди, словно в ужасе от некоего природного бедствия. Ее губы размыкаются, и вновь раздается крик, жуткий и какой-то потусторонний. Приподнявшись на локте, я осторожно трясу ее за плечо.
– Милая, проснись!
Ее глаза распахиваются. Она обводит комнату диким взглядом и начинает драться со мной.
– Алессия, это я, Максим! – Я хватаю ее за руки, чтобы никто из нас не пострадал.
– М… Максим… – шепчет она, переставая драться.
– Тебе приснился кошмар. Я здесь. Я с тобой. – Я обнимаю ее и перекатываю на себя.
Ее бьет дрожь.
– Я думала… думала…
– Все хорошо. Это просто дурной сон. Ты в безопасности. – Я глажу ее по спине, жалея, что мне не под силу развеять ее страхи и боль.
Алессия постепенно успокаивается и вскоре засыпает. Я тоже закрываю глаза. Одна моя рука в ее волосах, другая на спине; мне нравится ощущать тяжесть Алессии, прикосновение ее кожи. Недолго и привыкнуть…
Алессия просыпается при сером утреннем свете. Она угнездилась под рукой Максима, ее ладонь покоится на его животе. Максим спит лицом к ней – взъерошенный, с приоткрытым ртом и темной щетиной на скулах. Неотразимый. Алессия потягивается. Бок еще ноет, щека побаливает, но в целом она чувствует себя хорошо.
«Нет. Более чем хорошо».
И все из-за спящего рядом замечательного мужчины. Она любит его. Всем сердцем. И, что еще лучше, он любит ее. Даже не верится.
Шевельнувшись, Максим открывает глаза.
– Доброе утро, – шепчет Алессия.
– Действительно доброе, – отвечает он со смешинками в глазах. – Выглядишь замечательно. Хорошо спала?
– Да.
– Тебе снился кошмар.
– Мне? Ночью?
– Ты не помнишь?
Алессия качает головой, и Максим гладит ее по щеке.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо.
– По-настоящему хорошо? – низким голосом спрашивает он.
– Очень хорошо, – улыбается она.
Просияв, Максим подминает ее под себя.
– Господи, как же мне нравится просыпаться рядом с тобой, – шепчет он, целуя ее в шею.
Алессия обнимает его и отдается ласкам умелого рта.
– Пора вставать и возвращаться в Лондон, – шепчет Максим, лежа головой на ее животе.
Пальцы Алессии играют его волосами. Она наслаждается покоем, последовавшим за бурей страсти.
– Давай вместе примем душ, – прерывает Максим ее расслабленную негу и широко улыбается.
Ну разве можно ему отказать?
Пока я бреюсь, Алессия сушит волосы полотенцем. Лиловый синяк на ее щеке немного уменьшился. Меня терзают угрызения совести – Алессия ни ночью, ни утром ничем не показала, что ей больно. Глянув на меня через плечо, она ослепительно улыбается – и чувство вины развеивается, словно туман на ветру.
Остаться бы с ней здесь навсегда!.. Увы, нужно ехать. Не хотелось бы, чтобы сюда явились коллеги сержанта Нэнкэрроу. Алессию следует держать подальше от полиции. Если придется, я скажу им, что был вынужден уехать в Лондон по делу.
