– Простите. Простите. Мне очень жаль, – бессвязно бормочет она, не поднимая на меня глаз.
Бедняжка сильно побледнела, лицо напряжено.
Черт.
– Успокойся, все нормально. Подожди, давай я тебе помогу, – ласково говорю я, взявшись за воротник ее куртки.
Дешевая и на редкость тонкая одежка. С внутренней стороны на воротнике пришита самодельная бирка с именем: «Михал Янечек». Михал Янечек? Ее приятель? Голову неприятно покалывает, волоски на шее топорщатся. Не из-за него ли она не хочет со мной разговаривать?
Неприятный сюрприз.
Я набрасываю куртку Алессии на плечи.
«Наверное, я просто не в ее вкусе».
Поплотнее закутавшись в куртку, Алессия отступает на шаг и торопливо запихивает халат в пластиковый пакет.
– Простите меня, мистер, – снова произносит она. – Этого больше не повторится. Никогда.
Ее голос срывается.
– Алессия, ради всего святого! Ты великолепно играла, и я с огромным удовольствием тебя слушал. Пожалуйста, играй на рояле, когда пожелаешь.
«Даже если у тебя есть приятель».
Она не поднимает глаз, и я больше не могу противиться желанию. Нежно взяв ее за подбородок, я смотрю ей в лицо.
– Я не шучу. Ты можешь играть, когда захочешь. Ты прекрасно играешь.
И не успев осознать, что делаю, я провожу большим пальцем по ее полной нижней губе.
«О господи… Какая мягкая…»
Не стоило ее касаться.
Мое тело не медлит с ответом.
Вот черт.
Алессия испуганно втягивает воздух, ее глаза становятся невероятно огромными.
Я отвожу руку.
– Извини…
Нельзя лапать беззащитных девушек! Хотя мне тут же вспоминаются слова Каролины: «Ты ей нравишься, и она не хочет себя выдавать».
– Мне пора, – говорит Алессия, протискивается мимо и убегает.
Входная дверь захлопывается, и я вдруг замечаю на полу ботинки Алессии. Подхватив их, спешу следом, но в коридоре у лифта уже пусто. Перевернув изношенные ботинки подошвами вверх, я вижу тонкие стоптанные подошвы.
«Теперь понятно, откуда взялись следы мокрых ног».
Вероятно, у нее нет ни гроша, если она может позволить себе только такую одежду. Сердито нахмурившись, я отношу ботинки на кухню и бросаю взгляд на улицу через стеклянную дверь над пожарной лестницей: сегодня хорошая погода, Алессия не промокнет и в кроссовках.
И что в меня вселилось? Зачем я ее коснулся? Не следовало этого делать. Я потираю большой и указательный пальцы, вспоминая нежность ее кожи, и со стоном встряхиваю головой. Мне мучительно стыдно от того, что я посмел переступить эту грань. Покаянно вздохнув, я иду к Оливеру в гостиную.
– Кто это был? – спрашивает Оливер.
– Моя горничная.
– В моем списке служащих ее нет.
– И что?
– Надо исправить. Как она получает зарплату? Наличными?
«Да что ты себе вообразил?»
– Да, наличными, – раздраженно отвечаю я.
Оливер качает головой.
– Граф Треветик не может себе этого позволить. Необходимо все оформить официально.
– Зачем?
– Затем, что Управление Ее Величества по налогам и сборам не придет в восторг, узнав, что некий лорд платит служащим наличными. На нас спустят всех собак.
– Ничего не понимаю.
– Служащие графа обязаны быть официально зарегистрированы и учтены в ведомостях. Как она сюда попала?
– Ее нашла миссис Блейк.
– Значит, все будет в порядке. Мне просто нужны ее данные. Она англичанка?
– Говорит, что приехала из Албании.
– Ммм… Тогда у нее должно быть разрешение на работу. Или она студентка?
«Вот черт!»
– Я все выясню. Давайте перейдем к обсуждению других служащих.
– Конечно. Начнем с тех, кто работает в Тревельян-Хаусе?
Алессия бежит к автобусной остановке. От кого и почему? И как это у нее не хватило мозгов, чтобы уйти вовремя? Обязательно надо было попасться. Он сказал, что разрешает ей играть на рояле, но разве можно ему верить? А вдруг он сейчас звонит подруге Магды и требует прислать другую горничную? Сердце у нее грохочет, когда Алессия падает на скамью на автобусной остановке. Здесь она подождет автобуса до остановки Квинстаун-роуд. Сердце все стучит, и не понять – от быстрого бега по набережной Челси или от того, что произошло в квартире Мистера.
Она нежно гладит кончиками пальцев нижнюю губу. Закрыв глаза, вспоминает восхитительный удар молнии, который пронзил ее всю, когда Мистер до нее дотронулся. Сердце на секунду замирает, и Алессия охает.
«Он меня коснулся».
Как в снах.
Как в мечтах.
Нежно.
Ласково.
Разве не этого она ждала?
Возможно, она ему нравится…
У Алессии перехватывает дыхание.
Нет. О таком нельзя даже думать.
Разве может она ему понравиться? Какая-то уборщица?
И все же он помог ей надеть куртку. Никто на свете никогда такого не делал.
Она опускает голову.
Zot! Ботинки остались в квартире!.. Вернуться? У нее нет обуви, только эти кроссовки и пара ботинок, забытых в квартире.
Нет, возвращаться нельзя. У хозяина с кем-то встреча. Если она и так рассердила его, сыграв на рояле, то он разозлится еще сильнее, если она вернется и помешает его переговорам. Вот и автобус. Ладно, заберет ботинки и в пятницу. Если к тому времени ее не уволят.
Алессия встревоженно покусывает нижнюю губу. Ей очень нужна эта работа. Иначе Магда вполне может вышвырнуть ее на улицу.
«Нет, не вышвырнет».
