В детстве мы с Китом и Марианной часто убегали в заброшенный оловянный рудник на окраине поместья Треветик. Кит и Марианна играли героев, мне доставались роли злодеев. Как точно подмечено. Мою роль предопределили еще в детстве. Я усмехаюсь.
Оловянные рудники издавна приносили нам значительный доход, стабильно увеличивая благосостояние Тревельянов.
А когда в самом начале девятнадцатого века олово перестало приносить прибыль и рудники закрыли, рабочие разъехались кто куда – в Австралию, в Южную Африку, где требовались шахтеры. Камни, из которых сложен дымоход, холодные и шершавые, стоят на этом месте уже не одно столетие.
«Как графы Треветик…»
Поездка получилась вполне успешной. Оливер правильно сделал, что заставил меня посетить оба поместья. Все это время он только и делал, что указывал мне правильное направление. Наверное, он действительно желает графам Треветик и их владениям только добра. Служащие теперь знают, что я ими доволен и не планирую радикальных изменений. Выяснилось, что мне лично очень импонирует принцип «не сломалось – не чини». Я горько улыбаюсь… А еще мне просто лень за что-нибудь браться. Под руководством Кита поместья Тревельянов процветали; надеюсь, что смогу продолжить дело брата и ничего не испорчу.
Я устал от вдохновенных речей, которые произносил в последние дни, и улыбок, которые расточал направо и налево, а еще устал всех слушать. Я повстречал множество людей здесь и в Ангвин-Хаусе, в Оксфордшире – тех, с кем раньше не был знаком и кто работает в моих поместьях. Я много раз бывал в этих усадьбах в детстве, но и представить себе не мог, сколько людей трудится на земле, оставаясь невидимыми. Встречи с ними совершенно меня измотали. И каждого приходилось выслушать, каждому улыбнуться, подбодрить – даже если мне хотелось совсем другого.
Я смотрю на тропинку, которая сбегает с холма к морю, и вспоминаю, как мы с Китом мчали наперегонки к песчаному пляжу внизу. Кит всегда выигрывал. Впрочем, он был на четыре года меня старше. А потом, на излете августа, вооружившись мисками, ведерками и прочей посудой, мы втроем собирали ежевику с колючих кустов, росших вдоль тропинки, и Джесси, наша кухарка, пекла ежевично-яблочный пирог, который очень любил Кит.
«Кит. Кит. Кит».
«Всегда и во всем – Кит».
«Наследник. Основной, не запасной».
«И куда тебя понесло той жуткой ночью по заледеневшим дорогам?»
«Зачем? Почему?»
Теперь он лежит под тяжелой холодной плитой в семейном склепе Тревельянов.
От горя у меня перехватывает горло.
Кит.
Ну хватит!
Я свистом подзываю охотничьих собак. Дженсен и Хили, ирландские сеттеры, разворачиваются на тропинке и бегут ко мне. Кит был помешан на всем, что движется – и движется быстро – благодаря четырем колесам, и даже собак своих назвал в честь любимых марок автомобилей. Еще в младших классах Кит мог разобрать и собрать любой мотор.
Он действительно умел все.
Собаки игриво прыгают на меня, и я треплю две пары ушей. Псы живут в Трессилиан-холле, в поместье Треветик, и заботится о них Денни, экономка Кита. Нет. Теперь это моя экономка, черт побери. Я подумывал забрать их в Лондон, но в квартире на набережной Челси двум крупным псам, привыкшим к ветрам Корнуолла и охоте на дичь, не место. Кит ходил на охоту и обожал этих шельмецов, хоть они и не приносили много добычи.
Я неодобрительно морщу нос. Охота – дело прибыльное. Коттеджи на окраине поместья всегда полны гостей. Банкиры и управляющие хедж-фондов приезжают пострелять в разгар охотничьего сезона. Опытные серферы с женами и детьми снимают домики с весны до осени. Скользить по волнам я тоже люблю. И по тарелочкам пострелять не против. А вот убивать беззащитных птиц – не мое амплуа. Отец же, как и старший брат, охоту любил и научил меня пользоваться оружием. Я отлично понимаю, что охота поместью выгодна.
Я поднимаю воротник, засовываю руки поглубже в карманы пальто и мрачно шагаю к усадьбе по высокой мокрой траве. Собаки следуют за мной по пятам.
Хочу обратно в Лондон.
К ней.
Мои мысли в который раз возвращаются к прелестной горничной – темноглазой красавице, гениальной пианистке.
Скоро пятница. В пятницу я ее увижу, если только она не сбежала, испугавшись нашего последнего разговора.
Алессия стряхивает с зонта снежинки, которые вдруг щедро посыпались на нее с неба на полпути к квартире Мистера. Скорее всего, хозяина нет дома, ведь в прошлый раз он оставил ей плату за несколько дней, включая и сегодняшнюю уборку. И все же она надеется его увидеть. Скучает по его улыбке. И постоянно думает о нем.
Глубоко вздохнув, девушка открывает дверь, и ее встречает тишина. Удивительная тишина.
«Сигнализация выключена».
«Он здесь».
«Он вернулся».
«Даже раньше, чем хотел».
Брошенная в коридоре кожаная дорожная сумка подтверждает – хозяин дома, о том же говорят и грязные отпечатки ботинок на полу. Сердце Алессии пускается вскачь. Скоро она его увидит!
