И я иду за ней, отдавшись потоку чистого счастья.
Они идут, держась за руки, вдоль берега по тропе и останавливаются у старых развалин.
– Что здесь было? – спрашивает Алессия.
– Оловянный рудник.
Алессия и Максим прислоняются к старой печной трубе и смотрят на беспокойное море с белыми барашками, над которыми посвистывает холодный ветер.
– Здесь очень красиво, – говорит она. – Все настоящее, дикое. Как дома.
«Только здесь я счастливее. И… ничего не боюсь».
«Потому что рядом мистер Максим».
– Я тоже люблю это место. Я здесь вырос.
– В доме, где мы остановились?
Он отводит взгляд.
– Нет. Тот дом мой брат построил недавно.
Его рот горестно кривится, и он не знает, что сказать.
– У тебя есть брат?
– Был. Умер.
Засунув руки поглубже в карманы, Максим неподвижно смотрит в море. Его лицо побледнело и застыло, как каменное изваяние.
– Прости, – говорит девушка, догадываясь, что брат Максима умер недавно. Она кладет ладонь ему на предплечье. – Ты по нему тоскуешь?
– Да, – шепотом отвечает Максим. – Я очень его любил.
Удивленная неожиданной откровенностью, Алессия снова спрашивает:
– А другие родственники у тебя есть?
– Сестра. Марианна. – Максим добродушно улыбается. – Ну и мать. – О ней он упоминает холодно, бесстрастно.
– А отец?
– Умер, когда мне было шестнадцать лет.
– Ох, прости. Мне очень жаль. А твои мать и сестра живут здесь?
– Раньше жили. Теперь иногда приезжают. Марианна работает в Лондоне, там и живет. Она доктор. – Максим улыбается с гордостью.
– Дa. – Алессия многозначительно кивает. – А мать?
– Она почти всегда в Нью-Йорке.
Короткий ответ. О матери он говорить не хочет.
– У нас под Кукесом тоже есть рудники. – Она меняет тему и всматривается в печную трубу из серого камня, – стоят вдоль дороги на Косово.
– Неужели?
– Да.
– И что у вас добывают?
– Krom. Как по-английски?
– Хром?
Она пожимает плечами.
– Я не знаю английского слова.
– Похоже, мне пора покупать англо-албанский словарь, – шутит Максим. – Пошли, спустимся в деревню. Там и пообедаем.
– В деревню? – озадаченно переспрашивает она.
Пока они шли, Алессия не заметила ни одного строения.
– Называется Треветик. Маленькая деревушка за холмом. Туда часто наведываются туристы.
Алессия идет рядом с Максимом, приноровившись к его шагу.
– Фотографии у тебя в квартире… ты здесь снимал?
– Пейзажи? Да, здесь. – Максим сияет. – А ты все замечаешь, – добавляет он, и Алессия догадывается, что ему это приятно.
Она смущенно улыбается, и он берет ее за руку в перчатке.
Тропинка выводит их на проселочную дорогу, узкую, без тротуаров. Живые изгороди по обе стороны высокие, а сбоку обрезаны, чтобы не мешать транспорту и пешеходам. Кусты чертополоха и другой зелени аккуратно подстрижены, тут и там виднеются кучки снега. Дорога ведет прямо, затем сворачивает, и впереди показывается деревушка Треветик. Алессия восхищенно разглядывает каменные и побеленные дома, каких раньше вблизи и не видела. Домишки, конечно, маленькие, старые, и все же очаровательные. Повсюду чистота и порядок, мусора нет – ни бумажки. В родном городе Алессии свалки устраивают даже на улицах, и почти все здания строят из бетона.
Вдоль бухты тянется набережная. У пирса пришвартованы рыболовные суда. На набережной расположились магазинчики модной одежды, небольшая художественная галерея и два паба. Один называется «Водопой», а другой – «Двуглавый орел». На вывеске Алессия почти сразу узнает щит со знакомым рисунком.
– Смотри! – восклицает она и показывает вверх: – Твоя татуировка.
Максим ей подмигивает.
– Есть хочешь?
– Да, – неожиданно соглашается она. – Мы долго сюда шли.
– Доброго дня, милорд. – Пожилой человек в черном шейном платке, зеленом сюртуке и плоской шапочке выходит из паба «Двуглавый орел». По пятам за ним трусит лохматый пес неизвестной породы в красном пальто, на котором золотыми буквами вышито имя: Борис.
– Здравствуйте, отец Тревин. – Максим пожимает ему руку.
– Как справляетесь, молодой человек? – Мужчина дружески хлопает Максима по руке.
– Спасибо, хорошо.
– Рад слышать. А кто эта прелестная юная леди?
– Отец Тревин, викарий, разрешите представить вам Алессию Демачи, моего… друга из-за границы.
– Добрый день, дорогая.
– Добрый день, – отвечает Алессия, пожимая протянутую ей руку.
Она не ожидала, что кто-нибудь захочет с ней познакомиться и просто поговорить.
– Как вам нравится в Корнуолле?
– Здесь очень красиво.
Тревин добродушно улыбается Алессии и поворачивается к Максиму.
– Полагаю, нам не стоит и надеяться увидеть вас в церкви завтра, на воскресной службе?
– Посмотрим, отец Тревин.
– Мы должны подавать пример, сын мой. Помни об этом.
– Я помню, – со вздохом отвечает Максим.
– Прохладно сегодня! – деликатно сетует отец Тревин.
– И правда.
Тревин свистом подзывает Бориса, который терпеливо ждал, пока хозяину надоест обмениваться любезностями, и напоминает:
– На случай, если вы забыли, напоминаю: служба ровно в десять утра.
Поклонившись, он уходит по дороге вперед.
– Викарий – это такой священник? – уточняет Алессия, когда Максим открывает дверь паба.
– Да. А ты религиозна? – спрашивает он, несказанно удивляя девушку.
– Не…
