– Добрый день, милорд, – прерывает их разговор крупный мужчина с рыжими волосами и ярко-красным лицом.
Он стоит за весьма внушительных размеров барной стойкой, над которой свисают с потолка декоративные кувшины и кружки-пинты. У противоположной стены в очаге горит полено, деревянные скамьи с высокими спинками расположились по обе стороны от длинного ряда столов. Свободных мест почти нет. Как отличить туристов от жителей Корнуолла, Алессия не знает.
С потолка свисают рыбацкие веревки, снасти и сети. В пабе тепло и уютно. За столиком в углу Алессия замечает парочку, слившуюся в поцелуе. Она смущенно отворачивается и потом держится как можно ближе к мистеру Максиму.
– Привет, Яго, – здороваюсь я с барменом. – Столик на двоих. Ланч.
– Меган вас усадит.
Яго показывает на дальний угол.
– Меган?
«Черт».
Бросив задумчивый взгляд на Алессию, я спрашиваю:
– Ты точно проголодалась?
– Да, – отвечает она.
– Пива? – предлагает Яго, с признательностью глядя на Алессию.
– Да, спасибо.
Я стараюсь не буравить его взглядом.
– А для дамы?
– Что ты будешь пить? – спрашиваю я.
Алессия стягивает шапку, выпуская на волю копну темных волос. Ее раскрасневшиеся на ветру щеки алеют.
– Можно мне того пива, которое было вчера? – спрашивает она.
Темноглазая девушка с распущенными шелковистыми волосами, ниспадающими до самой талии, – экзотическое явление для наших мест. Я поражен в самое сердце. Окончательно и бесповоротно. У меня даже нет сил сердиться на Яго, который пялится на Алессию, как приклеенный.
– Даме полпинты светлого эля, – заказываю я, не глядя на бармена.
– Что-то не так? – спрашивает Алессия, расстегивая теплый жакет от «Барбура», который мы позаимствовали у Марианны.
Я захлопываю открытый в восхищении рот и качаю головой. Алессия смущенно улыбается.
– Привет, Максим. Или мне теперь называть тебя милордом?
«Черт».
Передо мной стоит Меган, мрачнее тучи.
– Столик на двоих? – сладким голоском спрашивает она.
– Да, спасибо. Как поживаешь?
– Прекрасно, – ядовито улыбается она, и у меня в голове будто звучит голос отца. «Никогда не трахай местных девчонок, мальчик мой».
Я пропускаю Алессию вперед, и мы идем за Меган. Она приводит нас за столик в углу у окна, из которого видно набережную. Это лучший столик во всем пабе.
– Нравится? – спрашиваю я Алессию, избегая смотреть на Меган.
– Да, очень, – отвечает Алессия, удивленно поглядывая на мрачную официантку.
Я выдвигаю стул, она садится. Яго приносит напитки, а Меган уходит, чтобы принести меню – или крикетную биту.
– Твое здоровье, – поднимаю я бокал.
– Твое здоровье, – отвечает Алессия. Сделав глоток, она вдруг произносит: – Знаешь, мне кажется, эта девушка почему-то на тебя сердится.
– И мне так кажется. – Пожав плечами, я отбрасываю эту тему. – Так что ты говорила о религии?
Алессия недоверчиво оглядывает меня, будто все еще раздумывая о Меган и ее загадке.
– Коммунисты запретили в моей стране все религии.
– А откуда у тебя золотой крестик?
– Меню! – прерывает нас Меган и подает нам по листку бумаги в ламинате. – Скоро вернусь, чтобы принять заказ. – Она разворачивается и уходит.
– Так ты говорила…
Алессия провожает Меган задумчивым взглядом, однако от комментариев воздерживается.
– Это крестик моей бабушки. Она была католичкой. Молилась тайком.
– Значит, сейчас в Албании совсем нет религии?
– Теперь есть. Когда коммунисты проиграли и у нас объявили республику, религию снова разрешили. Но нам в Албании это не очень важно.
– Серьезно? А я думал, на Балканах все зависит от религии.
– Только не в Албании. У нас… как это… светское государство. Религия – личное дело каждого. Связь между тобой и Отцом Небесным. У нас в семье все католики. А большинство в нашем городе мусульмане. Впрочем, мы об этом особенно не задумываемся, – подробно отвечает она и вдруг с любопытством спрашивает: – А к какой церкви принадлежишь ты?
– Я? Ну, наверное, к англиканской. Вот только на самом деле я совсем не религиозен.
Вдруг вспоминаются слова викария: «Мы должны подавать пример».
Черт побери!
Наверное, стоит завтра сходить в церковь. Кит выбирался на воскресную службу раз или два в месяц, когда наезжал в поместье.
Я не такой. Мне так жить сложно.
Слишком тяжек груз.
– И все англичане такие, как ты? – спрашивает Алессия, втягивая меня в беседу.
– Это личное дело каждого. К тому же в Англии живут люди самых разных национальностей.
– Я заметила. По утрам в поезде пассажиры говорят на многих языках.
– Тебе нравится в Лондоне?
– Шумный город. И все очень дорого. Зато интересно. Я никогда раньше не бывала в большом городе.
– И даже в Тирану не ездила?
Вот и пригодилось мое дорогостоящее образование. Я помню, что столица Албании – Тирана.
– Нет. Я никогда никуда не ездила. Даже моря не видела. Пока ты не привез меня сюда.
Она тоскливо смотрит в окно, а мне прекрасно видны ее длинные ресницы, прямой тонкий нос и пухлые губы. Я ерзаю на стуле, меня охватывает знакомое напряжение.
«Успокойся».
Возвращается Меган, сердитая, насупленная, с зализанными к затылку волосами, и все проходит само собой.
«Ох ты, до сих пор злится. А ведь прошло семь лет. Если бы не то далекое лето…»
