Онъ подумалъ, потомъ снова отправился въ лсъ, побродилъ взадъ и впередъ, дошелъ до хозяйственныхъ построекъ прихода и заглянулъ во дворъ. Оттуда онъ снова пошелъ въ лсъ, пробрался къ самому темному мсту, какое только могъ найти, и слъ на камень. Одной рукой онъ подперъ голову, другой сталъ барабанить по колнк. Такъ просидлъ онъ долго, быть можетъ, цлый часъ, а когда онъ наконецъ всталъ, чтобы вернуться назадъ, солнце уже сло. Первыя сумеречныя краски уже опустились надъ городомъ.
Его ожидало нчто поразительное: выйдя изъ лса, онъ увидлъ множество пылающихъ огней всюду кругомъ на вершинахъ, быть можетъ двадцать костровъ, горвшихъ во всхъ направленіяхъ подобно маленькимъ солнцамъ. Вода вдоль залива кишла лодками, въ которыхъ горли красные и зеленые бенгальскіе огни изъ одной лодки, въ которой сидя плъ квартетъ; подымались въ воздухъ ракеты. Многіе были на ногахъ; противъ него на пристани было черно отъ толпящихся людей.
Нагель испустилъ возгласъ изумленія. Онъ обратился къ какому-то человку, спрашивая, что означали эти огни и флаги. Человкъ взглянулъ на него, сплюнулъ, опять взглянулъ и отвтилъ, что сегодня 23 іюня, Иванова ночь! Да, это, впрочемъ, врно, тутъ нтъ никакого недоразумнія, дата, дйствительно, совпадаетъ. Итакъ — сегодня Иванова ночь; хе-хе, все хорошее прибываетъ и прибываетъ, ко всему прочему присоединяется еще и Иванова ночь! Нагель потиралъ руки отъ удовольствія и сталъ спускаться внизъ къ пароходной пристани; нсколько разъ повторилъ онъ себ, что это — безпримрное счастье: ко всему прочему присоединяется еще Иванова ночь!
Среди группы дамъ и мужчинъ издали замтилъ онъ кроваво-красный зонтикъ Дагни Килландъ, а когда увидалъ въ толп доктора Стенерсена, то, не задумываясь, направился къ нему. Онъ поклонился, пожалъ руку доктора и нсколько минутъ простоялъ съ непокрытой головой; докторъ представилъ его; госпожа Стенерсенъ также пожала его руку, и онъ услся рядомъ съ нею. Она была блдна и цвтъ лица у нея былъ срый, что придавало ей болзненный видъ; но она была очень молода, едва за двадцать. Одта она была тепло.
Нагель надлъ шапочку и сказалъ, обращаясь ко всмъ вообще:
— Извините, что я вторгаюсь въ ваше общество, что являюсь незваннымъ…
— Напротивъ. вы доставляете намъ удовольствіе, — любезно перебила его жена доктора. — Къ тому же вы, можетъ быть, намъ и споете?
— Нтъ, къ сожалнію, этого я не могу сдлать, — отвчалъ Нагель, — я въ высшей степени немузыкаленъ.
— Вы прекрасно сдлали, что пришли: мы какъ разъ говорили о васъ, — прибавилъ докторъ, — вдь вы зато играете на скрипк?
— Нтъ, — сказалъ опять Нагель и покачалъ головой; онъ засмялся при этомъ, — нтъ я не играю.
И вдругъ безъ всякаго повода онъ вскочилъ и сказалъ, между тмъ какъ глаза его буквально сверкали:- Да, я сегодня въ радостномъ настроеніи. Сегодня весь день было такъ необыкновенно хорошо, съ самаго того часа, когда я, очень рано, проснулся. Десять часовъ хожу я какъ въ какомъ-то волшебномъ сн. Можете себ представить: я буквально былъ переполненъ убжденіемъ, что нахожусь въ лодк изъ благоуханнаго дерева, съ парусомъ изъ лучезарноголубого шелка, выкроеннымъ въ вид полумсяца. Не чудно ли это? Благоуханіе лодки невозможно описать; я бы не могъ этого сдлать, какъ бы мн этого ни хотлось и какъ бы ни былъ я краснорчивъ, я бы не нашелъ подходящихъ словъ. Но подумайте только: мн представлялось, что я сижу въ этой лодк и ужу серебряной удочкой. Да, серебряной удочкой, долженъ я вамъ сказать. Что? Простите, милостивыя государыни, но не находите ли вы, что это замчательно красивая картина, — эта картина съ лодкой, съ такого рода лодкой?
Ни одна изъ дамъ не отвтила; он переглянулись, спрашивая другъ друга глазами, что длать; наконецъ, он одна за другою начали смяться; он не оказали ему ни малйшей пощады и смялись надо всмъ.
Нагель переводилъ глаза съ одного лица на другое, глаза его все еще искрились и онъ все еще думалъ о лодк съ голубымъ парусомъ, но об руки его немножко дрожали, хотя лицо оставалось спокойно. Докторъ пришелъ ему на помощь и сказалъ:
— Да, такъ это, стало быть, родъ галлюцинаціи, которая…
