– Ну, знаешь, иногда люди выдумывают целые истории и показывают их другим людям. Часто трагичные, цепляющие за душу – такие, каким нет места в настоящей жизни. Или такие, которые никто не хотел бы увидеть наяву.
– Но зачем показывать такие истории?
– Чтобы всласть попереживать. Не бояться на самом деле, но испытать сильные чувства. И в этих историях часто показывают конец мира – глобальные разрушения, катастрофы, беды. Но конец у фильмов чаще всего счастливый, а тут… я не уверен. Это не кино.
– Но и ты еще не дошел до Мистерии, так что не загадывай.
Он улыбнулся. Она не была наивна, но полна сил не сдаваться и теперь призывала к тому же его самого.
– Ты права. Но времени очень мало, нам нужно идти. Заряд щита показывает сорок один процент, и меня это напрягает. Как думаешь, мы можем ускориться? Вместо шага перейти на бег?
Спросил и сам же устыдился. Он просит бежать того, кто не ест, не пьет и едва ли спит, но Тайра и без того покачала головой.
– Нет. Время в Коридоре… – она долго маялась, подбирая слово, – неритмично. Это не поможет.
Несмотря на странную формулировку, Лагерфельд понял.
– Тогда просто пойдем.
– Да, пойдем.
Они тронулись с места и прошагали несколько минут, прежде чем Тайра неуверенно оглянулась через плечо.
– Стив…
– Что?
– А ты расскажешь мне о своем мире?
– Расскажу. Что именно ты хочешь знать?
– Все. – Радостно улыбнулась закутанная в лохмотья принцесса мира Архан. – Я хочу знать о нем все!
– Говоришь, Логан прячется теперь от всех наверху?
– Да, на чердаке! Он настолько задолбал всех телевизором и этим надоедливым музыкальным каналом – все ждал на нем выступления полюбившейся местной группы, – что его вежливо попросили наверх. Обиженный, он утащил с собой радиоприемник, и теперь сидит там часами в наушниках и клацает по клавишам – общается с какой-то местной хакерской командой – обменивается опытом. Как думаешь, это не опасно?
Дрейк, который совершенно неожиданно нарушил утреннее уединение Бернарды, сидевшей в излюбленной ею укрытой кустами бухте, лишь усмехнулся.
– Не опасно. Он не идиот, знает, что многие вещи здесь непозволительны.
– Хорошо, а то я иногда волнуюсь за местные базы данных, счета и финансовую биржу.
– Дурашка. – Дрейк обнял Ди за плечи, притянул к себе, на короткий момент уткнулся носом в волосы. – Не переживай за него, он ничего не натворит.
– Ну, раз ты так говоришь…
– Я бы не взял в команду неадекватного человека.
Дина кивнула, соглашаясь.
Как же хорошо, что он пришел – нашел время, вырвался, захотел и сумел их навестить. И пусть его никто, кроме нее не видел – Дрейк сам пожелал сохранить визит в тайне и посему объявился на берегу прямо в метре от нее, – Бернарда расцвела и долго не могла разжать собственных объятий. Куталась в мужские руки, терлась щекой о щеку, грелась в лучах отраженной наконец-то самым важным и нужным человеком любви. И лишь спустя несколько минут позволила им обоим опуститься на теплые, уже нагревшиеся от солнца камни, чтобы насладиться беседой, поговорить о последних событиях, обменяться новостями.
– А Мак, значит, рыбачит?
– Ага! Видишь? Я нашла ему лодку, удочку, сапоги и кучу разной мелочевки. Знал бы ты, каким трудом далась мне эта лодка! Я нашла бухту длительного хранения – там люди оставляют суда, которые подолгу не используют. Наказала, чтобы не царапал, – нужно вернуть.
Счастливая и гордая, как девчонка, сумевшая одним-единственным угольком передать на холсте и голубое небо, и зеленую рощу, и красные гроздья рябины, Бернарда широко улыбалась.
– Кто бы подумал, что к нему присоединится Майкл? Они ловят рыбу вместе, это да, но если Мак носит ее на кухню Антонио, который, к слову говоря, – в этом месте она наклонилась к самому его уху и доверительно, прикрыв рот щитком из ладони, прошептала, – бурчит, что таких сортов не знает, и приправлять ему, мол, ее нечем, то Майкл всегда выпускает обратно. Да и для ловли использует какой-то щадящий метод, чтобы не калечить. В общем, по-моему, он больше что-то изучает, чем добывает пропитание.
Дрейк слушал, молчал и улыбался. Он отдыхал. Впервые за долгое время он позволил себе немного расслабиться, но вовсе не потому, что неожиданно закончилась работа, а от осознания факта, что всерьез повлиять на текущее положение дел на Уровнях он на данный момент не в состоянии – все уже давно переведено на автомат, и, значит, сидеть и минуту за минутой осоловело созерцать монитор не имеет смысла. Этот процесс имеет массу отрицательных сторон и ни одной положительной, в то время как яркое теплое солнце Финляндии, пусть даже всего не несколько минут – это совсем другое дело.
– А Ани? Чем занимается она?
– О-о-о, она бегает по утрам с Бартом вдоль озера, по лесу; нашла какую-то тропинку, говорит, воздух свежий – ей нравится. А после обычно толкется на кухне – пробует многочисленные рецепты кофе со специями из книги, которую я ей подарила, – и мешает Антонио. Тот ворчит, но терпит, ему самому интересно. Он вообще часто ворчит: на то, что нет нужных продуктов, приправ, на то, что не хватает утвари. И изредка на Клэр…
