Тайра – настоящая, живая, не иллюзорная – стояла посреди призрачной комнаты Кимайрана, а та медленно таяла, превращалась в привычный туман, уходила, а вместе с ней таяла спящая на досках, прижавшаяся щекой к обложке черноволосая девушка. Неслышно складывал в коробку прокрученные ленты Коридор-киномеханик, закрывал занавес, гасил один за другим невидимые фонари кинозала.
– Вот так. – Произнес тихий голос, и Стив не сразу понял, что на этот раз он звучит не в его голове – больше нет, – а снаружи.
Тайра опустилась на песок, поджала под себя ноги, посмотрела в сторону и тяжело, протяжно вздохнула.
Стив не стал ничего говорить – подошел к ней, сел на землю рядом, притянул к себе и принялся ласково гладить черные спутанные волосы. Прижал теснее, когда женское тело вздрогнуло и раздался тихий и потерянный всхлип, крепко обнял и принялся покачиваться.
– Видишь? Ничего не получилось. Даже помереть – и то не получилось…
– И хвала Создателю, что так.
– Ничего не получилось… Ни Кима спасти, ни Коридора избежать, ни выбраться из него. А я ведь столько читала…
– Т-с-с…
Он укачивал ее, словно ребенка из прошлого, – ту самую маленькую девочку, что силой отняли у родителей, – а все потому, что мир другой, законы другие, чуждые ему так же, как вделанные в хребет крылья. Может, и хорошо, что сам он не помнит своего прошлого? Может, там тоже вот так, страшно? Перед глазами все еще стояли улицы жаркого Руура, палящее солнце и почему-то разрисованный квадратами пол открытой тюрьмы-загона. Ужас… Что же это за ужас?
– Ты не плачь. У тебя много получилось на самом деле. Не сдаться получилось, выжить, дальше двигаться, искать выход…
– Но не нашла ведь.
– Еще пока нет, но найдешь. Найдем. Ты теперь не одна.
Сказал и понял, что не соврал. Их теперь двое, действительно двое. Что-то изменил в его душе ее рассказ, что-то перевернул. Заставил дрогнуть стабильные пласты, размягчил их, сдобрил чужими чувствами, и теперь Стив, осознанно или нет, желал подарить все накопившееся в его душе тепло другому человеку – Тайре, которую знал всего-ничего – второй день.
– А все книги там остались… Я читаю, но взять с собой не могу, как не могу и выйти. Ким – ты же видел теперь – он хороший был, очень хороший!
– Да, и мудрый.
Лагерфельд подивился чувству, что на короткий момент накрыло его с головой: жаль, что у него самого не было такого вот Кима – наставника, учителя, второго по-своему отца… Но был Дрейк, и он многое сделал, многому помог и поспособствовал. Как редко он, оказывается, ценил его по достоинству…
– Я тебя поэтому веду, понимаешь?
– Понимаю.
Еще чуть-чуть, и он вновь прослезится сам. Нет, Стив никогда не отличался жесткостью характера, а тут и вовсе размяк. Похоже, окончательно и бесповоротно. Как теперь выпустить ее из рук – девчонку, которая не успела пожить, а лишь просуществовала столько лет во мраке и без радости? Она мечтала о столь малом: о траве, о цветке на подоконнике, о тишине, в которой можно читать и не бояться, что тебя оторвут криком «Где мой обед, сутра?! Ты еще не прибралась?» Да он сам бы нашел путь в Архан, чтобы придушить Раджа, если бы тот благополучно к этому моменту не скончался – вот нашел бы, слово чести и обещание воина, а такому не просто можно верить – нужно. И не смотрите, что тихий, не смотрите, что доктор…
– Я понял, Тайра. Я все увидел, и мне нужно подумать. Спасибо, что рассказала все, – это важно.
Легкое, почти невесомое тело на его руках притихло – прохладная кожа, пыльная изодранная вместо одежды тряпка, объемная шевелюра и яркие, горящие, как драгоценные камни, глаза. Не девушка – котенок. А уж какие способности… Куда ему? Со своей нейрофизиологией.
– Ты не судишь меня?
– За что?
– За слабость.
– Я не видел слабости, я видел силу.
– Обманываешь. – Она попыталась отстраниться, но он не позволил.
– Не обманываю, Тайра. Я никогда никого не обманываю. И тебя не буду.
Она какое-то время смотрела на него – прощупывала, пыталась понять, не скрывает ли истинных чувств – других, недобрых? – затем опустила голову, вновь притихла, доверчиво прижалась щекой к его куртке и зажмурилась.
– Мистерия – это место, где можно получить ответ. Ответ на любой вопрос, понимаешь? – Он говорил горячо, убежденно, чтобы она поверила – шанс есть. – Мы дойдем туда вместе, и ты спросишь, как вернуть душу.
– Но Коридор меня не пустит. Ты же видел, он не пускает…
– Ты еще не пробовала. А пока не попробуешь, не загадывай.
С того самого момента, как поведала свою историю, Тайра перестала щетиниться, скрываться, злиться и стала самой собой – напуганной, робковатой, но с проснувшейся в глазах надеждой. Нет, не с окрепшей еще верой, что все можно исправить, но хотя бы крохотной искоркой, ожиданием возможного чуда.
– И ты тоже идешь туда, чтобы задать вопрос? Какой?
Стив поболтал в руке фляжку с водой, поместил ее в сетчатый карман рюкзака и вздохнул.
– Я иду, чтобы спросить о том, как можно остановить разрушения в том мире, который я оставил за спиной. Мой мир рушится.
– Целый мир?
– Да, прямо, как в кино.
– Как где?
Ах, да… В ее мире нет кино, не изобрели. Он пояснил.
