Дом был весьма просторным для одного человека, уютно обставленный и снабженный всей современной бытовой техникой, однако гордости шериф не испытывал. Он знал, что однажды будет жить в куда более просторном и более величественном доме. Нынешнее жилище смущало его, и причина крылась не в изъянах дома. Просто когда он достигнет заслуженного статуса, он не сможет сказать, что всегда жил в богатых домах и вращался среди элиты. Можно в какой-то мере подправить свою родословную и отретушировать прошлое гладким враньем, но кое-кто будет помнить, что когда-то этот великий человек жил здесь. Тогда он носил форму и был слишком близок к простым людям.
Судьба внесла коррективы, и теперь ему предстояло сжиться с мыслью, что этот дом – самая величественная его резиденция и другой ему не видать. Как же это несправедливо. Он все делал правильно. Использовал свой юридический диплом, чтобы оказаться на должности шерифа. Наполнил местную полицию преданными людьми, которые должны лезть из кожи вон, взращивая его авторитет и даже славу в масштабе окружных правоохранительных органов. Он неутомимо сотрудничал с нужными людьми в соседних округах и в Сакраменто. Избираясь на должность шерифа, он потратил на свои нужды намного меньше денег из фонда избирательной кампании, чем хотелось бы. Из машины Шекета он забрал триста тысяч долларов наличными, а ведь будь он алчным, забрал бы четыреста. Несмотря на все правильные действия, Экман сейчас находился на грани краха своей карьеры.
Согласно его сделке с Тио Барбизоном он должен был держать генерального прокурора в курсе всех событий по этому делу. Хейден согласился на это условие и передал расследование убийства Спайдера и Клайнмен ведомству Барбизона, будучи уверенным, что убийца давно покинул пределы округа Пайнхейвен и ему самому уже потеть не придется.
И вдруг хаос. Одно жуткое событие за другим. До происшествия в больнице шериф еще верил, что способен управлять ситуацией в свою пользу. Он намеревался сочинить блистательное заявление для прессы, поставив себе в заслугу поимку психически больного беглеца, оказавшегося не только убийцей-психопатом, но и бывшим генеральным директором корпорации «Рефайн», ответственным за катастрофу в Спрингвилле. На брифинге Хейден намеревался заявить, что передает этого спятившего мерзавца в руки генерального прокурора, причем он собирался сообщить об этом самому прокурору в считаные минуты до брифинга, чтобы Тио не заграбастал лавры себе. Но сейчас… Ох, это сейчас. Сейчас псих Шекет оставил еще два трупа и смылся, а шериф ничего не сообщил генеральному прокурору. Скандал еще не разразился, но это будет грандиозный скандал. Целая канонада из пушек, заряженных дерьмом, где единственной мишенью окажется он, Хейден Экман.
Он уехал домой, прикрываясь необходимостью составить заявление для СМИ. Но он не мог написать ни строчки, поскольку это заявление было бы равносильно предсмертной записке самоубийцы.
По правде говоря, он сбежал домой, опасаясь вырвавшегося на свободу Ли Шекета. Дом был единственным местом, где шериф чувствовал себя в относительной безопасности. Он оборудовал свое жилище первоклассной сигнализацией. В каждой комнате у него было спрятано по дробовику. Экман еще не переодевался, и у пояса висела форменная кобура с пистолетом. Все окна он плотно зашторил.
В свою бытность адвокатом ему доводилось представлять интересы шарлатанов, которые устраивали спектакли с несуществующими травмами или фантастически преувеличивали последствия реальных. Самыми опасными из его клиентов были те, кто обнаруживал, что он незаконно завысил суммы своих гонораров и добивались через суд или арбитраж возмещения ущерба. Можно подумать, он единственный из адвокатов, кто так делал. Однако никто из клиентов ни разу не пытался его убить.
И зачем он устроил шоу, решив руководить помещением Шекета в психиатрическую палату окружной больницы? Они с Ритой Карриктон снимали на смартфоны все ключевые моменты. Задним числом Экман сознавал, что поступил глупо, сконцентрировав на себе гнев этого безумца. Конечно, он всего лишь служитель закона, делавший свою работу. Но кто знает, во что выльется иррациональная ненависть в голове маньяка-убийцы вроде Шекета?
Мозг Тэда Фентона исчез.
Пропала голова Эрика Норсмана. Шекетовский судок для ланча.
Шериф безостановочно бродил по дому, то спускаясь вниз, то поднимаясь на второй этаж. Он был почти уверен, что в доме кто-то есть. Задернутые шторы и опущенные жалюзи вынудили его повсюду зажечь свет. И все равно комнаты были полны теней. Боковым зрением он улавливал какое-то движение и резко оборачивался, сжимая рукоятку пистолета.
Каждый звук, извлекаемый ветром из дома, каждый скрип, хлопок и грохот казались не просто звуками его жилища, сопротивляющегося буре, а свидетельствовали о прокравшемся злоумышленнике, который мог находиться на расстоянии одной-двух комнат от шерифа.
