Меган остановилась в дверях, глядя, как Бен заканчивает наполнять лазаньей вторую сковороду, готовясь отправить ее в духовку вслед за первой. Не видя, что Меган наблюдает за ним, он негромко напевал старую балладу «4 сезона одиночества» группы
– Вы даже готовить умеете, – сказала Меган.
– Я это так и называю – готовкой. Но не всякий, кто пробует мою стряпню, согласен с этим названием.
– Вы всерьез считаете, что у нас будет повод для праздника?
– В меня столько раз стреляли, но никто не попал. Чем не повод для праздника. – Бен зачерпнул соус и полил верхний слой лапши. – Я заглянул в вашу кладовую. Скажу честно, она производит впечатление. Все так основательно. Штабеля коробок с пастой плюс сокровища, хранящиеся в вашем безразмерном морозильнике, – этот запас филейного мяса для гамбургеров плюс отличные стейки, которых хватит на полдюжины Дней независимости. Меня это сильно вдохновило, и я сказал себе: «Бен… – я называю себя Беном, – должно быть, хозяйка дома боится, что крупный рогатый скот полностью вымрет». И тогда я решил немного порастрясти ваши запасы, поскольку могу с уверенностью утверждать, что в ближайшую тысячу лет можно не опасаться исчезновения крупного рогатого скота.
– Да, я считаю необходимым быть готовой ко всему, – ответила Меган. – У нас есть генератор на пропане. Он может целый месяц снабжать дом электричеством, если вдруг что-то случится с электрической компанией.
– Допустим, ее захватят террористы, – кивнул Бен.
– Или потопчет стадо одичавших коров.
Бен умело покрывал верхний слой лапши моцареллой.
– Смею предположить, что Вуди любит лазанью.
– Только если каждый вид овощей лежит на отдельной тарелке.
– Возможно, это уже осталось в прошлом.
– Удивительно, если так и будет. Но в любом случае он самый лучший из мальчишек. Непревзойденный. Кстати, я пришла сменить вас на посту. Поспите, пока есть время.
– Два часа назад шестеро дежуривших полицейских уехали. На их место прибыли новые.
Меган посмотрела в сторону задней двери – на полицейский внедорожник, припаркованный почти у самого крыльца.
– Я только начал готовить. Так что хлопот на вашу долю осталось более чем достаточно.
– Вот и хорошо. Буду следить за вашей лазаньей. Поможет не зацикливаться… ни на чем.
– Через пять минут первую сковороду нужно вынуть из духовки. – Бен вымыл руки и вытер бумажным полотенцем. Меган смотрела в окошко духовки на зарумянивающуюся лазанью. – Мне нравятся ваши картины. Они очень красивые.
– Живопись – единственное, что у меня получается, – пожала плечами Меган.
– Сомневаюсь. Я хотел бы поговорить о них, когда это… дело закончится.
– Надеюсь, оно скоро закончится.
– Так и будет.
Бен уже выходил в коридор, когда Меган спросила:
– А какая картина вам понравилась больше всего?
– Все, – улыбнувшись, ответил Бен. – Мне понравилось все, что я видел.
Хаскелл Ладлоу, проспав всего пять часов, проснулся в 11:10 утра в своем трехкомнатном номере в отеле в Сакраменто. Ему снились убийства в заброшенном торговом комплексе.
Выбравшись из постели, Хаскелл отправился в ближайшую из трех ванных комнат. Облегчившись, он собрался перейти в другую спальню, где постельное белье было свежим и кошмары не угрожали наброситься на него снова.
Дрянные сны мучили его на протяжении многих лет. У Ладлоу даже мелькала мысль, что его невзлюбила некая сверхъестественная сила – некто вроде злого близнеца Сэндмена[15] – и бомбардировала ужасными видениями. Поначалу это была просто шуточная мысль, однако с годами он стал относиться к ней все серьезнее. Меняя спальни в середине ночи, Хаскелл Ладлоу убегал от кошмаров. В Менло-Парке, где он жил, когда не находился в разъездах, в его доме было целых девять спален, по которым он кружил ночами.
Путь в другую спальню пролегал через гостиную. Едва Ладлоу там оказался, как зазвонил одноразовый мобильник, оставленный на кофейном столике. Этот номер знали только Джон Вербоцки и Брэдли Некер из «Атропос и компании». Как только история с Меган Букмен завершится, Ладлоу уничтожит телефон.
Войдя в образ Александра Гордиуса, он сел на диван, взял мобильник и после третьего звонка произнес:
– Слушаю.
– Мы который час пытаемся до вас дозвониться, – услышал он голос Джона Вербоцки.
– Я сильно утомился и спал.
– Мы тоже немного поспали, но по очереди.
– Вам легче. Мне не с кем меняться. Что случи-лось?
– Мы уже на месте. Все четверо. Но мы не можем навестить эту даму, поскольку возле ее дома по распоряжению шерифа постоянно дежурят шестеро полицейских.
– Шестеро полицейских? – переспросил изумленный Ладлоу. – Откуда он узнал, что ей понадобится охрана?
– Не от нас. Мы мониторим здешние полицейские рации. Копы оберегают ее от некоего Натана Палмера, который ночью уже вламывался к ней в дом.
– Какого еще Натана Палмера?
– Вчера он убил двоих. Имя вымышленное. Его настоящее имя – Ли Шекет.
На мгновение Ладлоу лишился дара речи. Ли Шекет? Генеральный директор «Рефайн»? Поскольку о катастрофе в Спрингвилле Ладлоу знал лишь из сообщений СМИ, он сказал:
– Но Шекет мертв. Там все мертвы.
