Хейден взглянул на ручные часы. До появления людей Барбизона оставалось почти четыре часа. Покувыркаться с Ритой – это единственный способ расслабиться. Может, ему удастся поспать пару часиков до приезда гостей из Сакраменто. Чтобы держаться с ними как надо, отдых ему не помешает.
– Приезжай, – сказал он Рите.
– Буду через двадцать минут.
Шериф поспешил в ванную, где принял пятьдесят миллиграммов виагры, запив виски.
Потом он отключил сигнализацию и сходил в гараж – за деньгами, лежавшими в багажнике его патрульной машины, и курткой с зашитыми бриллиантами.
Вернувшись в кухню, он бросил куртку на стул, а деньги вывалил на кухонный островок.
Рите незачем знать, что он теперь принадлежит Тио и, скорее всего, Перселлу. Быть чьей-то собственностью – это хорошо. Он знал, что хорошо. Но Риту в этом понадобится убеждать. Она замучает его болтовней. Хейдену сейчас совсем не хотелось разговаривать. Он хотел, чтобы Рита вышибла из него мозги. Она уже находилась в соответствующем настроении, а зрелище пачек с купюрами подействует на нее, как фунт сильного афродизиака.
Он чуть снова не включил сигнализацию, но вовремя спохватился. Рита наверняка спросит, почему это днем у него включена сигнализация. Ему не хотелось, чтобы она подумала, будто он боится Шекета.
Вместо двадцати минут она приехала через пятнадцать и вошла в кухню через внутреннюю дверь. Рита сменилась с дежурства и сняла форму. Когда она увидела пачки денег, громоздящиеся на столе, соски под ее белой футболкой моментально налились и отвердели.
– Это вещественное доказательство или как? – спросила она.
– Нет, малышка. Это законный трофей.
– Твой? – оторопело спросила она.
– Наш. Обнаружил у Шекета в машине. В тайнике.
Рита привезла с собой бутылку хорошего красного вина. Бутылку она поставила на стол, а сама зарылась лицом в деньги, глубоко вдыхая их запах.
– Ты достоин первоклассного траха.
– Я быстренько сполоснусь в душе.
– Не задерживайся, мистер Большой босс. Я буду ждать в постели, с двумя бокалами вина.
Хейдену нравилось, когда Рита называла его Большим боссом. Удивительно, что еще совсем недавно он валялся на кухонном полу в утробной позе, убежденный, что его жизнь кончена, а о перспективах на будущее надо забыть. Теперь его ожидало гарантированное светлое будущее. Вскоре Рита измотает и досуха выжмет его в постели. Трахальщица она фантастическая. И будет еще фантастичнее, если он представит, что это не она, а Меган Букмен.
Центр действий теперь находился на втором этаже, и маме Вуди не нужно было беспокоиться, что они с Киппом окажутся здесь одни. А поначалу, когда полицейские уехали, она очень беспокоилась.
У себя в комнате, сидя рядом с Киппом, Вуди полчаса общался по Проводу с золотистой ретривершей Беллой, которая жила в Санта-Розе с семьей Монтелл. Среди членов Мистериума она была самой опытной пользовательницей Провода, поскольку в течение многих лет принимала сообщения круглосуточно, семь дней в неделю. А когда ей нужно было поделиться важной новостью, она устанавливала экстренное соединение со всем Мистериумом. Вуди сначала узнал о существовании Провода на подсознательном уровне и пользовался им без всякой цели, даже не зная, что притягивает Киппа к себе. Сейчас Вуди нужно было узнать все об использовании Провода. Белла не только давала ему советы, но и послала по Проводу пакеты данных, благодаря которым мальчик в считаные минуты овладел навыками, прежде доступными лишь четвероногим членам Мистериума.
Результатом стало дальнейшее открытие дверей в разуме Вуди (он и не подозревал, что они были закрыты). И теперь в нем, словно воздушный шар с надписью «С днем рождения», поднималось ощущение свободы и цельности. Метаморфоза Вуди началась еще ночью во время общения а Киппом, когда они смотрели друг другу в глаза. А теперь благодаря Белле эта метаморфоза завершилась.
Когда все закончилось, Вуди сполз на пол вместе с Киппом, обнял своего спутника, прижавшись щекой к его морде и ощущая кожей мягкую шерсть золотистого ретривера. Мальчик молчал, а пес не мог говорить, но они вдвоем праздновали тысячелетия взаимозависимости и любви между людьми и собаками. Они праздновали зрелость и крепость уз, превращающихся в нечто удивительное и чудесное. Пару дней назад такое было трудно вообразить.
Они стояли на пороге радикального преобразования мира, начавшегося еще до того, как была записана самая ранняя история, когда впервые был заключен союз между одной собакой и одним примитивным человеческим существом на какой-то враждебной равнине или в каком-то лесу, наполненном угрозой.
