Пять лет назад он сбежал из Чикаго в Пайнхейвен, сменив безумие мегаполиса на безмятежность гор Сьерра-Невады. Однако в современной жизни расстояние уже не являлось преградой для злокачественных опухолей расчетливого бандитизма. Гангстеры вроде тех, что потехи ради застрелили Лиссу, начали появляться и в маленьких городах. Виртуальная толпа в социальных сетях могла с одинаковой легкостью разрушить жизнь знаменитости и школьного учителя в американской глубинке, причем поводом могли служить как реальные, так и вымышленные проступки. Дориан Перселл, работая в связке с федеральным агентством, финансировал исследовательский проект, связанный со вмешательством в геном человека. Его лабораторный комплекс находился в Юте, в захолустном городишке, но губительное эхо докатилось и до Пайнхейвена. Здесь тоже гибли люди.
Прогресс действительно был прогрессом, только когда он происходил естественным образом, вдумчиво, опираясь на историю человеческого опыта и накопленную мудрость. Когда же он навязывался, а опыт и мудрость с презрением отвергались, прогресс оборачивался радикальным уничтожением человечества.
Колеся по живописным улочкам своего любимого Пайнхейвена, Карсон начал понимать, к чему он стремился. Он искал способ убежать от человеческого высокомерия, от вечного недовольства тех, кто верил в различные утопии. А ведь история не раз наглядно показывала, что утопическое мышление неизбежно приводит к потрясениям и массовой гибели людей. Как ни старайся, невозможно убежать от зашкаливающей гордыни и презрения, свойственных людям. Можно сменить место жительства, ограничить себя узким кругом друзей, которые не пытаются заткнуть рот и отомстить тем, с чьим мнением они не согласны; которые знают, как презрение к другим наряду с раздутой самооценкой, ведущей к тщеславию, разрушают хрупкий мир. Но даже самый удаленный город и крепость с самыми высокими стенами не защитят тебя от безумных идей, подхваченных массами.
Идея бессмертия была очень притягательной. Даже если общественность узнает, что исследования, финансируемые Перселлом, уже привели к смерти девяноста четырех человек и это число может вырасти, при существующем социальном климате им по-прежнему будут восхищаться за благие намерения.
Карсон не заметил, как вновь оказался в центре Пайнхейвена. И опять ночную ветреную тьму прорезал вой сирен. Патрульная машина, стоявшая возле «Четырех углов», стремительно рванулась с места, сверкая мигалками. Из проезда со стороны офиса шерифа выехала вторая и двинулась следом.
Карсон подъехал к поребрику, остановился и позвонил Карлу Фредетту, дежурному смены. Он ожидал плохих новостей, однако не думал, что они окажутся настолько плохими. Ли Шекет сбежал из палаты окружной больницы. Полицейский Фентон, дежуривший возле его палаты, исчез. Скорее всего, Шекет захватил его в плен. Судя по луже крови на тротуаре, Фентон был серьезно ранен или даже мертв.
Преступник с уникальными качествами, стремительно проходящий преображение, становился угрозой, масштаб которой неизвестен никому. В этих условиях закон не мог обеспечить реальную и продолжительную защиту. Только видимость защиты.
Шериф этого никогда не признает, равно как и его подчиненные. Бесполезно ждать признания и от его начальства. Меган Букмен должна знать правду, а кроме Карсона, этой правды ей никто не расскажет.
После второго звонка пес выбежал в коридор и скрылся из виду. Меган потянулась к тумбочке за пистолетом.
– Это лишнее, – сказал ей Бен, вслед за Киппом идя к двери. – Кипп возбужден, но это радостное возбуждение. Он знает, кто стоит за порогом, и ничуть не боится.
– Откуда пес может это знать?
– Думаю, что по запаху. Стоит собаке узнать ваш запах, и она способна учуять вас за милю или еще больше. Поэтому, когда вы возвращаетесь домой, собаки всегда встречают вас у двери.
Меган не стала возражать, однако велела Вуди оставаться в комнате и поспешила вслед за Беном в коридор.
– Как бы там ни было, я буду стоять на площадке второго этажа. С пистолетом.
Бен успел достаточно изучить ее характер и был уверен, что Меган не станет палить попусту.
– С поддержкой мне всегда надежнее, – сказал он, сбегая вниз.
Кипп стоял слева от двери, возле неповрежденного бокового окна. Пес не только вилял хвостом, но и покачивался всем телом, возбужденно подпрыгивая на месте.
Снаружи стояла женщина лет тридцати пяти. Она смотрела на Киппа, широко улыбалась и что-то говорила. Ее слов Бен не разбирал, но чувствовал, что она знает имя пса.
Он открыл дверь.
– Здравствуйте! Слава богу, вы нашли Киппа. Меня зовут Роза. Роза Леон. Я его… я его хранительница.
Хотя Бен и радовался за Киппа, его охватило чувство потери. За неполные сутки между ним и этим удивительным ретривером установилась прочная связь. Бену не хотелось рвать эту связь и исчезать из жизни Киппа.
Войдя, Роза Леон присела на корточки. Кипп лизнул ее в лицо.
– Как вы ухитрились его найти? – спросил Бен.
– У него ошейник с GPS-передатчиком.
