Он почти уже переправил всю сумму в свою машину, когда вдруг понял: так нельзя. Едва будет объявлено об аресте Ли Шекета, Тио Барбизон снова пришлет сюда Фроули и Зеллмана, но уже с подкреплением. Они заберут себе не только Шекета, как то было с телами жертв, но и увезут вещественные доказательства, включая и «додж-демон».
Люди Барбизона тщательно обыщут машину и найдут тайный отсек. Если внутри окажется пусто, у них это вызовет подозрение. Зачем Шекету тратиться на устройство тайника, где ничего не лежит?
Хейден Экман ограничился тем, что забрал из отсека лишь две трети денег. Сто тысяч он с большой неохотой оставил ищейкам из офиса генерального прокурора. Конечно, Шекет может утверждать, что в тайнике у него лежали триста тысяч плюс еще сто тысяч в чемодане. Но он безумец, дегенерат и каннибал, которому не поверят.
К тому времени, когда Экман объявит об аресте Шекета, арестованный вполне может быть уже мертв. Учитывая крайнюю жестокость Шекета, вполне вероятно, что он нападет на охранника или кого-то из персонала больницы и его застрелят. Шериф обдумывал такой сценарий с того самого момента, как Шекета препровождали в психиатрическую палату.
Экману было муторно оставлять сто тысяч долларов для ребят Тио Барбизона. Он бы даже взгрустнул, если бы вскоре не нашел новую сокровищницу. Она скрывалась в подкладке спортивной кожаной куртки, лежавшей на пассажирском сиденье. В карманах этой дорогой модной одежки не было ничего интересного, а вот нижняя кромка куртки показалась ему странной. Экман вспорол шелковую подкладку и увидел полиэтиленовый рукав, разделенный на отсеки. В каждом лежало по драгоценному камню, смахивающему на бриллиант. Скорее всего, Шекет ценил эти камешки дороже, чем наличность, перевозимую в тайнике.
Пайнхейвен был для Хейдена Экмана лишь промежуточным этапом, а его нынешняя должность – ступенькой в восхождении к более значимой должности. Но выходило, что этот захудалый городишко – настоящая сокровищница возможностей.
Мама Вуди сидит на краешке кровати. Она крепко обнимает сына, положив его голову себе на колени.
Бен расположился в кресле. Кипп стоит возле него, возбужденно и удовлетворенно помахивая хвостом.
Никого из людей Кипп не знал так досконально, как Вуди.
Узнав Вуди, он полюбил мальчика. Он полюбил маму Вуди, которую узнал через Вуди.
Хотя Кипп любил Дороти, он знал ее лишь частично, не до самых глубин ее психики, как это произошло с Вуди.
Вуди Букмен не знал никого из людей так досконально, как он узнал Киппа.
Более того, начав общаться с Киппом по Проводу, Вуди по-новому узнавал себя.
Кипп не мог говорить и никогда не сможет. Все общение происходит телепатически.
Зато мальчик теперь говорит, освободившись от оков молчания, тяготивших его годы.
Возможно, это означало, что нарушение в его развитии было вызвано преимущественно психологической причиной.
А может, и нет.
Кипп знал: без электрической зубной щетки с таймером Вуди будет чистить зубы до тех пор, пока не лишится десен.
Вуди тоже это знал.
Вуди по-прежнему знал кучу бесполезных данных. Например, он родился в четыре часа утра двадцать шестого июля. Июль – седьмой месяц, а двадцать шесть при умножении на семь дает 182. Если прибавить четыре – час его рождения, – сумма составит 186, показатель коэффициента его интеллекта.
У себя в комнате, ловя удивленные взгляды Киппа, Бена и мамы, Вуди говорил без умолку. Он торопился рассказать о глубоких чувствах и мыслях, которые столько лет были скрыты в нем. И прежде всего – рассказать о том, как он любит и обожает свою маму.
Потом он признался, что надеется однажды встретить девочку, у которой, как у него, часть десенной ткани пересажена от умершего донора. Тогда им будет о чем поговорить, а потом они даже поцелуются.
Он рассказывал, что олени тоже живут семьями и им, как и людям, тяжело сохранять семью.
Вуди называл маму своим мостом над бурными водами.
Когда она играла на рояле «Лунную реку», песня не казалась ему грустной оттого, что ему не суждено пересечь реку и отправиться путешествовать по миру.
Вместо плавания по Лунной реке, чтобы посмотреть, какие дали открываются за ее изгибом, он может прочитать о мире в книгах и представить себе весь мир. И это его вполне устраивает. Он думал, что маме необходимо об этом знать.
Он сообщил, что его отец погиб 164 недели назад.
Потом рассказал, что целых шестьдесят недель расследовал обстоятельства отцовской гибели.
Что если из 164 вычесть 60, получается 104.
104 – это число страниц в его досье «Сыновняя месть: добросовестно собранные доказательства чудовищных злодеяний».
Кипп поспешил к письменному столу, встал на задние лапы и ухватил зубами сброшюрованное досье.
Этот документ он принес на кровать и положил возле мамы Вуди.
Если до сих пор события были частично безумными, теперь они стали по-настоящему безумными.
