691 Ипполит приводит следующую поговорку ператиков: "Всемирный змей — это мудрое слово Евы". Это была райская тайна и райская река, и знак, который оберегал Каина от покушения на его жизнь, ибо Бог этого мира не принял его жертвы. Такой Бог очень напоминает "князя этого мира", о котором говорит святой Иоанн. Для ператиков он естественно был демиургом, "нижним отцом" . Смотри Elenchos, V, 16, 8f. (Legge, I, p. 155f.).
692 "Это есть отец всего совершенства". Ruska, Tabula Smaragdina, p. 2.
349 В ходе нашего исследования мы уже несколько раз встречались с царственной парой, особенно, с образом Царя, не говоря уже о материале, который собран под этим заголовком в моей работе "Психология и алхимия". В соответствии с прототипом Христа-Царя в мире христианских идей Царь играет центральную роль в алхимии и, стало быть, от него нельзя отмахнуться, как от простой метафоры. В своей работе "Психология переноса" я уже говорил о серьезных причинах более глубокого отношения к этому символу. Поскольку царь, в принципе, представляет сверхличность, возвышающуюся над простыми смертными, он становится носителем мифа, то есть формулировок, исходящих из коллективного бессознательного. Внешние атрибуты царского сана определенно указывают на это. Корона символизирует связь царя с солнцем, посылая во все стороны свои лучи; усыпанная драгоценными камнями мантия царя — это звездный небосклон; держава — это модель мира; высокий трон поднимает его над толпой; обращение "величество" приближает его к богам. Чем дальше мы будем уходить в историю, тем явственней будет становиться божественность царя. Божественное право царей существовало еще не так давно, а римские императоры даже узурпировали титул бога и требовали личного культа. На Ближнем Востоке основа царской власти была скорее теологической, чем политической. Здесь истинной и абсолютной основой царской власти была психе нации: само собой разумелось, что царь является волшебным источником богатства и благосостояния всего органичного сообщества людей, животных и растений; это он дарил жизнь и процветание своим подданным, это он увеличивал стада и плодородие земли. Это значение царской власти не было придумано a posteriori; оно является психическим a priori, которое уходит в доисторические времена и является почти естественным откровением психической структуры. Тот факт, что мы рационально объясняем это — феномен практической целесообразностью, имеет значение только для нас; он ничего не значит для примитивной психологии, которая в гораздо большей степени, чем наши объективно ориентированные взгляды, строится на чисто психических и бессознательных предположениях.
350 Наиболее хорошо известной нам теологией царской власти (и, по-видимому, наиболее развитой) является теология Древнего Египта, и именно эти концепции, донесенные до нас греками, пропитали духовную историю Запада. Фараон был живым воплощением Бога1 и сыном Бога2. В нем жили божественная жизненная сила и воспроизводящая сила, ка: Бог воспроизводил сам себя в человеческой матери Бога и рождался ею как Бог-человек3. Как таковой он обеспечивал развитие и процветание страны и народа4, а также давал себя убить, когда время его истекало, то есть когда истощалась его воспроизводящая энергия5.
351 Отец и сын были единосущны6, и после своей смерти фараон вновь становился богом-отцом7, потому что его ка было единосущно с отцом8. Ка состояла из душ предков фараона, четырнадцати из которых он регулярно поклонялся9, и которые соответствовали четырнадцати ка бога-творца10. Точно так же, как на человеческом плане фараон соответствовал божественному сыну, так его ка соответствовало божественному Родителю, "ка-мутефу"11, "быку его матери", а его мать соответствовала матери богов (например, Исиде).
