687 Свободная психе адепта использовала химические субстанции и процессы, как художник использует краски, чтобы придать форму продукту своей фантазии. Если Дорн, для того, чтобы описать единение unio mentalis с целом, обращается к своим химическим субстанциям и инструментам, это означает только то, что он иллюстрирует свои фантазии химическими процедурами. Для этого он подбирает наиболее подходящие субстанции, точно так же, как художник выбирает соответствующие краски. Например, мед должен присутствовать в смеси из-за своих очищающих качеств. Будучи сторонником Парацельса, Дорн из работы Мастера знал, сколько восторженных похвал тот нагромоздил вокруг этого вещества, называя его "сладостью земли", "смолой земли", которая пропитывает все, что растет, "индийским духом", который под "воздействием лета" превращается в "материальный дух"94 Тем самым, смесь приобретала способность не только изгонять нечистоты, но и превращать дух в тело, что, принимая во внимание предполагаемое соединение духа и тела, представлялось особенно обнадеживающим принципом. Разумеется, "сладость земли" имела и свои отрицательные стороны, поскольку, как мы прочитали выше, мед мог превращаться в смертельный яд. По мнению Парацельса, он содержит в себе "Tartarum" (винный камень), который, в силу самого своего названия, каким-то образом связан с Адом. Более того, Tartar (Тартар) — это "сожженный дотла Сатурн" и, соответственно, он родственен этой зловредной планете. В качестве другого ингредиента Дорн берет Хелидонию (Chelidonium mains, чистотел), который излечивает глазные болезни и особенно положен в случае с куриной слепотой; он даже исцеляет духовное "невежество" (болезнь души, меланхолия-сумашествие), которого так боялись адепты. Она оберегает от "грозовых бурь", то есть от вспышек ярости. Это драгоценный ингредиент, потому что его желтые цветы символизируют философское золото, главное сокровище алхимиков. Что еще более важно, он вытягивает влагу, "душу"95 из Меркурия. Стало быть, он способствует "одухотворению тела" и делает видимой суть Меркурия, высший хтонический дух. Но Меркурий является также и дьяволом96. Возможно именно поэтому глава, в которой Лагнеус определяет природу Меркурия, названа "Dominus vobiscum"97.
688 Кроме того, упоминается и растение Mercurialis (собачья ртуть). Как и гомерово магическое растение Моли (чеснок), оно было открыто самим Гермесом и поэтому должно обладать магическими свойствами. Это особенно полезно для coniunctio, потому что, поскольку оно обоеполое, поэтому может определять пол зачинаемого ребенка. Говорили, что из его экстракта был создан сам Меркурий — тот дух, который играет роль посредника (поскольку он — utrinsque capax, "способен на все") и спасителя Макрокосма, стало быть, лучше всего может соединять верх с низом. В своей форме фаллического божества, как Гермес Киллений, он приносит притягательную силу сексуальности, которая играет большую роль в символизме coniunctio98. Как и мед, он тоже таит в себе опасность возможного отравления, по причине чего наш автор благоразумно добавляет в смесь в качестве противоядия розмарин, который является синонимом Меркурия (aqua permanens), возможно на основании принципа "клин клином вышибают". Дорн вряд ли мог удержаться от искушения использовать алхимическую аллюзию "ros marinus", морская роса. В соответствии с церковным символизмом, и в алхимии была своя "божья роса", aqua vitae, вечная, постоянная и двусмысленная ???? ?????, божественная вода или серная вода. Эта вода также называлась aqua pontica (морская вода) или просто "море". Это было то великое море, по которому алхимик совершал свое мистическое плавание, ведомый "сердцем" Меркурия на божественном Северном Полюсе, на который сама природа указывает магнитным компасом99. Она также была купелью обновления, весенним дождем, который оживляет растительность; была она и "aqua doctrinae".
689 Другим противоядием является лилия. Но она является чем-то гороздо большим, чем просто пртивоядием: сок ее "ртутеподобен" и даже "несгораем", верный признак не подверженной разложению и "вечной" природы. Это подтверждается тем фактом, что лилия считалсь Меркурием и самой квинтэссенцией — самой благородной вещью, которой может достичь человеческая медитация. Красная лилия обозначает мужскую, а белая - женскую сторону coniunctio; это божественная пара, соединившаяся в священном браке. Стало быть, лилия поистине является "gamony-mus", в том смысле, в каком это слово употребляет Парацельс.
