Кстати, на бродящего по округе мальчонку – с завязанными глазами и с острой шашкой в руке – никто на кордоне не обращал внимания. Казаки знали, что это Фомы-пластуна сынок Прошка, которого он учит своему непростому ремеслу – быть невидимым и отводить глаза. Смену растит. Да здесь и ещё пара таких же мальчонок бродила – Максима-урядника и Пашки одноногого сынишки. Их старый пластун Георгий в ученики себе отобрал, когда в станице был. Учит теперь. Но эти с острыми шашками не ходили – кишка тонка. Так, понемногу – то с полупустыми ведрами от реки идут, расплескав воду по дороге, то корову Георгия вместе ищут, которая уж давно к реке убрела. Не шибко это дело у них ладилось, хотя за всякий промах Георгий пребольно стегал их по спине тонкой сырой вицей. А Проньку, говорят, Фома ни разу не стеганул – так и валялась эта вица, пока не высохла. Пронька сходу всё понимает.
Чаще Прасковья была одна. Она уж и привыкла, что батьки по несколько дней дома не бывает – то в рейде, то в засаде, а то в разведке. Таковы будни казачьих кордонов – службу царице нести.
Но на этот раз он – приехав на побывку – пробыл с ней несколько дней. И, между делом, стал учить её тому, как за короткое время преодолеть большое расстояние. «Метнуться» – как называл это батько.
– Это дуже просто, доню, – говорил он ей. – От слухай менэ! Значала тоби надо вспомянуты тот путь, якый надо преодолеть. Вспоминай на нём усё до мелочи. На особицу – развилки та повороты, переправы через речки, подъёмы чи спуски. А главное – вспоминай все отметины на пути – сёла, там, хаты на отшибе, мельницу та дерево приметное, аль пугало на чьей-то бахче.
– А дорогу надо помнить, батько? Вы не сказали про цэ. Широка она, чи узка, а можэ ще где и с каменюками, – с интересом спросила Прасковья, которая теперь только так, по заметкам, и ходила. – Я, к примеру, колы иду, завсегда примечаю. Шоб знаты – где опосля смело бежать можно, а где и ногу собьёшь или споткнёшься.
– Не доню, це тоби не трэба, – усмехался Фома. – Ты ж не ногами бежать будэшь.
– Як, не ногами? А чим?
– Лететь, яко птица, доню. Потому как ежели ногами, та ще о кочки спотыкаючись – то тэбэ и пеший обгонит. Не говоря уж о конном. А ты должна вперёд всех успеть. К примеру – депешу надо передать, шо враг идёт. Или шо на твой кордон черкесы напали и шо казакам срочно пидмога нужна. Тут уж, доню, чем быстрее ты долетишь, чем швыдче метнёшься, тем скорше врага победишь. И своих казаков спасёшь. А то и станичников.
– А, спасать? Казаков? Так, батько! – оживившись, воскликнула Прасковья. – Я зараз во всём разберусь! Говорить, батько, шо щё надо, шоб успеть метнуться?
– Шо надо? Та нычого! Вот это всё, донюшко. Представила – развилки, повороты, меты – собрала на нём своё внимание – только ничого не пропуская – и вперёд. Вот эдак, на цыпочках, умом приподнялася и – полетела, – изобразил он чуть не балетную позицию. – Бежишь соби, не оглядаясь, и даже не думая, где ты. И верь, шо ты уж на месте. А колы доберешься та весть передашь, вот тогда внимание и расслабь. Дело сделано.
– А если с конём? Можно? Тако ж ще быстрийше, мабуть? – прищурилась девочка. – Получиться – на цыпочках?
– А як же ж, – усмехнулся Фома. – Шо ж за казак без коняги? Но это опосля, доню. Зараз ты коня умом не осилишь – малая щё. Силёнок не хватит двоих тащить. После, як подрастёшь, тогда научу. Полетишь на коне, як птица.
– Я попытаюсь зараз поближе метаться, батько. Там – в сарайку к корове, – загорелась идеей Прасковья. – Дорогу я знаю. Или ще – на край огорода, за морковью.
– Давай, доню, учись, – согласился Фома. – Опосля, як вернусь, покажешь мэни.
Глава 9
Пластун
И ведь показала.
Когда Фома вернулся домой на передышку и дал добро на показ – исчезла с его глаз и тут же появилась с пучком морквы.
Молодец, девка!
Только потом жаловалась:
– Я, батько, не сразу, по трохи научилася. Два дня пыталась – всё не выходило. То у плетня застряну – дорогу забуду, то с огорода назад плетусь. Потому как – приметы перепутала и задом наперёд их запоминала. Сбивалась. А потом нычого – усё вышло. Но это ж очень близко, батько – огород, корова. А як же я смогу и далеко запомнить всё?
– Надо, доню, всё запомнить, – нахмурился батько Фома.
– Добре! Я постараюсь. Хоть цэ и тяжко, но я научусь цому – не сбиваться.
– Так и надо! Николы не сдавайся, доню! – одобрил казак.
– И я буду потом, як вы, батько, летать?
Он её расцеловал и сказал:
– Обязательно будешь! Иным казакам на такое, шо ты зробыла, и полгода мало. А ты – за недилю.
А теперь, коли уж ты такая быстрая, я буду учить тебя, как стать невидимым, – заявил он.
– Правда? Как в шапке невидимке?
– Щё лучше! Шапку ще доставать надо, а твоя голова всегда при тебе. Её береги, доню.
– Как это – голова?
