Облачившись в средневековый наряд, Джи завел увлеченную беседу с Гиацинтой на непонятном птичьем языке, который состоял из тонких намеков, едва уловимых взглядов и заливистого смеха. Я, в одежде мушкетера, наблюдал за ними в стоящем напротив темном зеркале. Вдруг в моем сознании вспыхнула яркая картина из прошлого.
…Я стою на каменной стене величественной крепости и вижу, что осаждающие воины уже преодолели крепостной вал и с криками взбираются на стены старого замка. Отряд рыцарей отчаянно защищает свою крепость, отражая удары неприятеля. Но вот сильный вражеский отряд поднялся по длинным лестницам на каменную стену и стал теснить ряды защитников. Вдруг среди отступающих появилась стройная девушка и устремилась вперед с развевающимся знаменем. Раздался боевой клич; рыцари, воспрянув духом, с новой силой бросились на противника. В огромный ров полетели с высокой стены сраженные враги, обагряя кровью холодную синеву воды…
Я очнулся от своего видения только тогда, когда Джи спросил:
– А не слабо ли тебе, прекрасная Гиацинта, взять моего оруженосца на обучение? Ибо то, что он считает обучением, на самом деле лишь сироп и греза. А у тебя он сможет пройти школу настоящего сталкинга.
Гиацинта впервые внимательно посмотрела на меня:
– Только из уважения к вам, дорогой Маэстро.
– Тогда, с вашего разрешения, я покину вас, – сказал Джи, поднимаясь с драпированного кресла.
События развивались так быстро, что я не успевал осознавать происходящее. От возможности обучаться у прекрасной дамы у меня перехватило дыхание. Джи исполнил мою тайную мечту, и я был бесконечно ему благодарен.
– Теперь, молодой человек, вы поступаете в мое полное распоряжение, – произнесла учительским тоном Гиацинта. – И не смотрите так пристально на меня, – добавила она и вернулась к своей работе.
Я издали тайно наблюдал за ее изящными движениями.
Прошло не меньше полутора часов. Я не осмеливался мешать Гиацинте, а она приводила в порядок костюмы, снимая их длинной палкой с вешалки под потолком, уносила куда-то яркие вороха одежды и снова возвращалась. Я все думал, как заговорить с ней. Наконец Гиацинта окончила работу и, бросив на меня изучающий взгляд, произнесла:
– Вы когда-нибудь выйдете из своего молчаливого ступора?
– Да, конечно, – растерялся я, вскакивая со стула. – Дело в том, что вы ничего обо мне не знаете…
– Не такая уж ты важная фигура, чтобы тобой интересоваться, – резко ответила она. – Ну что ты опять уставился на меня? Неужели собрался выйти в город в костюме мушкетера?
Я бросился переодеваться. Гиацинта нервно стояла у двери в неопределенном ожидании.
Теперь, в простом зимнем пальто и белой шапочке, она выглядела как строгая школьная учительница.
– Вот, свалился на мою голову еще один эзотерический недоносок, – ворчала она, быстро спускаясь по бетонной лестнице.
– А куда мы, собственно, направляемся? – спросил я, чтобы прервать тягостное молчание.
– Как это куда? Мы идем к моему бывшему мужу Али.
– Я много наслышан о суровом характере Али, – смутился я, – и меньше всего мне хочется появляться у него дома в такое позднее время, да еще с дамой его сердца.
– Не надо громких слов, – отрезала Гиацинта.
– Гнев восточного человека непредсказуем, – заявил я и остановился.
– Не бойся, он не отрежет тебе голову, – рассмеялась она. – Наша совместная жизнь давно закончилась.
Мы долго ехали в метро, пока не оказались где-то на окраине Москвы. Мое настроение совсем упало; я шел по перрону и уже размышлял о том, как буду выкручиваться из нелепой ситуации. Вдруг от толпы отделилась странная фигура, похожая на длинный циркуль в куртке, и направилась в нашу сторону прыгающей походкой.
– Мяу, – крикнул он в самое ухо моей спутнице, – пойдем ко мне домой, я тебя приглашаю от всей души.
– Видишь, Сахарный, я одна к тебе не пойду, со мной молодой человек.
– Да брось ты эту лимиту в метро, – ухмыльнулся он.
– Нет, Сахарный, я больше о тебе не буду заботиться – ступай своей дорогой.
Сахарный мяукнул на все метро и большими прыжками удалился.
– А я уж подумал, вы меня бросите, – произнес я.
– Это вы все меня когда-нибудь бросите, – возмутилась Гиацинта, – я же никого не предаю.
Не успели мы подняться по эскалатору, как возле нас раздалось громкое мяуканье.
– Я согласен взять вас двоих, – склоняясь перед дамой, как на шарнирах, объявил Сахарный, – только этого молодца мы положим на половичке у порога.
"Лучше половичок Сахарного, чем кинжал Али", – облегченно подумал я и, успокоившись, пошел следом за ними через пустырь, напрямик, по дорожке, сокращающей людям путь от спальни до работы и обратно.
К полуночи мы вошли в уютную квартирку. На полу лежали мягкие ковры, окно закрывали бархатные шторы, комната была чистой и тихой. К моему удивлению, Сахарный быстро приготовил ужин, накрыл на стол и достал бутылку дорогого красного вина. Разлив вино по бокалам, он нагло уставился на меня бесцветными глазами:
– А теперь, дорогая Гиацинта, расскажи, – произнес он, потирая руки, – на каком вокзале ты подобрала этого подозрительного типа?
