– Предпочитаю стиль Обломова, – ответил я.
– Не переусердствуй в этом, – заметил Джи. – Надо суметь найти гармоничное сочетание труда и безделья, ибо трудолюбие и лень – одного порядка человеческие глупости. И, кстати, не вздумайте ничего завершать, ибо, завершив, человек терпит фиаско.
– Отлично! Это в моем вкусе – я как раз никогда ничего не завершаю, – заверил я.
– И когда же ты, о Петрович, сошьешь себе сапоги из моих поучений?! " сокрушенно сказал Джи. – Говорится одному человеку, а предназначается для того, кто стоит рядом. Чтобы такое сообщение уловить, нужно иметь хорошо развитое ухо – но не обычный слух, а то ухо, о котором говорится в Евангелии: "Имеющий уши да слышит".
– Да, я забыла сообщить, – произнесла Ника, – что завтра на пару дней прилетает Голден-Блу.
– Отлично, – обрадовался Джи, поглядывая на меня, – у нас появится сущность, в ауре которой присутствует благородное голубовато-золотистое свечение.
Засыпая, я желал, чтобы как можно скорее наступило завтра.
На следующее утро, когда Норман чинил расправу над музыкантами за халтуру на сцене, из-за кулис вышла леди с золотистыми волосами, в длинном модном пальто, и спросила, где найти странствующую школу Мастера Джи. Я не мог отвести взгляда от нее, Норман и музыканты – тоже. Ее красота была другой, чем у Ники: присутствие Ники делало все вокруг легким и четким, а Голден-Блу словно уводила в золотисто-сияющий мир эйфории. Я понял, почему у нее такое имя.
Джи предложил пойти погулять на дикий пляж возле города. Я шел впереди, а Джи с дамами и примкнувший к нам Шеу чуть отстали. В какой-то момент я обернулся, но они словно сквозь землю провалились. Пустынный берег, серебристо-серое море, полоса гальки и одинокая сосна. Я испугался и стал звать Джи, но никого не было. Через пять минут, когда я все облазил вокруг в поисках пропавших, Джи с компанией внезапно возникли передо мной, появившись из тени сосны.
– Это техника шапки-невидимки: учись быть совершенно незаметным и не привлекать к себе внимания.
Я был не на шутку поражен.
– Но эта тема имеет еще другое измерение, – продолжал Джи.
– Это тема Робинзона Крузо: как уйти из этого мира. Когда ты уходишь в пустыню от своей внутренней толпы, ты становишься Робинзоном на двадцать секунд. Ты можешь таким же образом уйти из мира людей.
Эдгар По написал рассказ о поисках важного письма у одного министра. Это рассказ из серии о сыщике Дюпене. Письмо, за которым охотились, было намеренно оставлено на видном месте, вложенное в старый конверт… Не могла бы ты, Ника, как студентка филфака, продолжить эту историю? – прервал повествование Джи.
– Извините, но я думаю о своем.
– Да, – сказал Джи, – и это студентка романо-германского отделения! Не может пересказать простую историю…
Ника молчала, упрямо поджав губы.
– Смотрите, как Ника упорно увиливает от участия в ситуации, занимая позицию стороннего наблюдателя. Поэтому она до сих пор ничего не понимает в посвятительных мистериях, которые организуются каждый день под видом прогулок, купаний в холодном море, вечерних визитов к музыкантам. Поставь хоть что-нибудь на кон, Ника, хоть пятачок! Только тогда ты сможешь проникнуть в глубину ситуации.
– Разве это мистерии? Просто прогулки или посиделки в номере. Скука!
– Только потусторонний ветер может невидимо унести за горизонт, – ответил Джи. – Скука? – повторил он. – Мы опять видим проблему Фауста и его скудную картину мира. Путь человека – это движение от богатой ботвы, которой является наша личность, к развитию сущности. И если хотя бы одно маленькое "я" личности начинает стремиться к развитию, то это уже много. А если оно, как Робинзон, найдет и воспитает Пятницу – сущность, – то шансы еще более увеличатся.
– А как развить сущность? – вдруг спросила Голден-Блу.
– Ответ на твой вопрос содержится в одной суфийской притче.
Попугай, пойманный в далекой стране, много лет жил в клетке у богатого купца. Однажды купец собрался в Индию, на родину попугая, по своим неотложным делам. Попугай настоятельно попросил его передать привет своим далеким сородичам. Купец отправился в долгое путешествие и, встретив сородичей своего попугая, передал от него привет Но в этот момент он увидел нечто особенное, что сильно поразило его. Вернувшись, купец рассказал попугаю, что, когда он передал привет его сородичам, то они все замертво попадали с деревьев! Попугай сухо сказал "спасибо" и с этого дня начал хиреть. Вскоре он умер. Купец, испытывая большое горе, вынес его в сад и стал рыть ему могилу. Но попугай тут же расправил крылья и улетел, крикнув на прощанье: "Спасибо за своевременный привет от моих родственников!"
– Мне не нравится эта глупая притча, – сказал разочарованно Шеу.
– А я в ней увидела способ избавления из тюрьмы нашего тела, – вспыхнула Голден-Блу.
