– Старик, посмотри, вот это красавица! – взволнованно шепнул трубач Ханыч барабанщику Стасу.
– А что вы делаете на нашей сцене? – восхищенно спросил Стас.
– Я приехала встретиться с Джи и попутешествовать в его обществе пару недель.
– Да? – удивился Ханыч. – А что у вас общего?
– Я его лучшая ученица, – сказала Ника снисходительно, как бы прощая нелепый вопрос.
– Тогда я тоже записываюсь к нему в ученики! – поспешно ответил Стас.
– Ты что, старик, красивых девушек мало? – бросил ошеломленный Ханыч и пошел в гримерную.
– Интересно наблюдать, – сказал Джи, – как музыканты, представляющие разные планетарные влияния, реагируют на Нику. Это просто демонстрация по практической астрологии!
– А как в этом разобраться? – поинтересовался я.
– Только через длительное наблюдение ты сможешь развить в себе видение планетарных влияний.
После концерта, когда мы с Никой ужинали у себя в номере, раздался стук.
– Привет, – сказал Шеу, протискивая в дверь свое неуклюжее тело.
Он развалился в кресле, выпустил дым из сигареты и бросил на Нику откровенно чувственный взгляд. Джи посмотрел на влюбленного сатира и произнес:
– Вот, Петрович, теперь ты видишь, зачем весь Космос существует, на что он работает. Космос делает кресло, в котором должен сидеть Шеу. Сидеть и излучать. Запомни это.
– Как холодно в этой гостинице, – сказала Ника, зябко поеживаясь.
– Могу предложить тебе закутаться в одеяло, – сказал я.
– Нет уж, спасибо, – отказалась Ника, боясь, наверное, потерять свой элегантный вид.
– Я приглашаю тебя к себе в номер, – выпалил Шеу. – У меня стоит жара!
Ника вопросительно посмотрела на Джи.
– А я знаю один старый трюк, который поправит ситуацию, – произнес Джи, многозначительно глядя на Шеу.
Он пошел в ванную и включил на полную мощность горячую воду. Вскоре из ванной повалили клубы пара и заполнили всю комнату. Через несколько минут мы перестали видеть друг друга, зато стало тепло. Где-то в горячем тумане хлопнула дверь: это Шеу, не выдержав, выкатился из номера.
– Вы его лишили возможности любоваться прекрасной дамой, – сказал я Джи.
– Не любоваться, а вожделеть, – поправила Ника.
Некоторое время мы сидели в молчании.
– Что может заинтересовать в этой жизни такую прекрасную леди? – обратился я к Нике.
– Сновидения, уводящие в Зазеркалье.
– А я вот пытаюсь добраться до небожителей, – грустно произнес я.
– И какая по счету попытка? – снисходительно засмеялась она.
– Путь на небеса начинается со школы Ваньки Жукова, – произнес Джи, – который учится ухаживать за людьми, как вселенская мать – за голодным ребенком.
– Значит, мы идем параллельными путями, – задумчиво ответила Ника. – А я в своих сновидениях охочусь за человеком, который проведет меня к внутренней свободе, между северным и южным ветром.
Мы стали устраиваться на ночь. Ника получила мою постель, а я улегся на полу, подальше от нее.
"Эгх, – подумал я, – сколько еще инкарнаций придется спать на полу, прежде чем попаду к небожителям".
В сновидении я оказался на просторной опушке леса. Спускались сумерки, и я поеживался от холода и от неприятного предчувствия. Вдруг из леса вышла молодая амазонка. На ней была только короткая туника, в руке лук, а за спиной колчан со стрелами. На широком кожаном ремне, опоясывающем тонкую талию, висел короткий меч. Ее сопровождали две борзые собаки. Я загляделся на ее красивое тело, которое было едва прикрыто развевающейся на ветру туникой, и вдруг осознал, что амазонка холодно наблюдает за мной, положив правую руку на стрелы. Я быстро скрылся в кустарнике. Амазонка свистнула, раздалось рычание и мягкие собачьи прыжки, над головой просвистело несколько стрел. Мне стало трудно бежать, ноги стали тяжелыми, словно прилипли к земле.
Я упал на колени перед громадным дубом и взмолился о спасении. Передо мною появилась призрачная девушка в изумрудном одеянии. Она обняла меня и быстро шагнула в ствол дерева. Я почувствовал себя парящим в энергетическом пространстве, которое пронизывали вихри изумрудной теплой энергии. Собаки завыли, подняв морды вверх.
– Выходи, Паниковский! – звонко кричала красивая амазонка, удивленно разыскивая меня.
От страха я открыл глаза. Было уже утро, Джи, сидя за столом, читал "Философию свободы" Бердяева, а Ника принимала ванну. Я поспешно рассказал Джи о своем сновидении.
– Ника великолепно сновидит, – заметил он. – Она вошла в твой сон как женщина-воин, а не в виде гетеры, о чем ты, вероятно, мечтал.
Я быстро оделся и замел следы своего ночлега. Из ванной вышла Ника, и я понял по ее взгляду, что она помнит о нашей встрече в сновидении. В дверь постучал Норман:
– Ника, через пять минут жду тебя внизу: пойдем в филармонию, получать информацию о дальнейшем маршруте.
Ника ушла.
– В чем же, собственно, состоит обучение Ники на Палубе? – спросил я.
Джи внимательно посмотрел на меня:
– Ты слегка завидуешь ей, не так ли?
– Вовсе нет, – горячо ответил я.
