Господь, еле удержавшись на служебном облаке, отяжелевшем от пыли, поднявшейся к небесам от топота исполинов, послал наобум с десяток молний на землю, но не попал в укров. Зато обжег множество крыльев ангелов, в панике носившихся в пылевой буре между небом и землей. Он послал множество запросов своему коллеге с Сириуса. Это вызвало удивление на далёкой звезде, и были в ответ ему присланы пожелания скорейшего выздоровления и успехов в строительстве нового мира.
Укры повалились на землю, чтобы перевести дух после ритуальных скачек. Приматка, оглохшая, задохнувшаяся от газов и пыли, поползла было прочь от легиона душой отважных идиотов, но была перехвачена и возвращена на свое место. Рыжий, добившись полного контроля над племенем хотя бы на ещё один день, предпринял новую уловку для укрепления своей власти:
– Негоже нам мириться с чужими названиями! – прокричал он громовым голосом, дабы было слышно не только собравшимся соплеменникам, но и посторонним, возможным слушателям на небесах.
Укры все, как один, впали в недоумение. Нет, не зря рыжий прошел обучение на совете старейшин, прежде чем был избран всенародным голосованием вождём племени. Одно из правил обучения гласило: для уверенного правления над украми необходимо иметь морковку в запасе для ослов. Иными словами, чтобы отвлечь племя от неудобных для власти мыслей, бывает очень важно скормить ему что-то, что как бы похоже на важное дело, но таковым не является. Вот так родилась служанка политической науки – топонимика.
– Каждому ручью, каждому озеру, каждой горе, тропинке каждой, да что там – каждой травинке надо дать свое название от нас. Прежние названия, если они есть, как вредные для нашей истории заплевать и забыть! – рыжий был изумлен собственным красноречием больше слушателей. – Жду, что вы все как свободное племя самых умных личностей выразите свою волю согласием! Любо вам?
– Любо! – дружно проревели укры.
– И последнее: назовем эту поляну майданом, как на Сириусе! Ну, чтобы от других здешних мест отличать. Шоб было где волю племени выражать. А счас тащите сюда музыкантов – отпраздновать надо!
Из среды чумазых и потных укров с важным видом прошествовали к роялю несколько музыкантов в накидках из драных шкур и в шляпах на головах из кизяков. Зазвучали бандуры, заскрипели арфы и забрякал рояль, – заглушая всё, забухали барабаны. В паузах между этой какофонией куплет за куплетом полилась грусть-тоска о ненайденной родине, о славном прошлом… Попели от души. Общественная жизнь племени на этот день, как обычно, завершилась избиением нескольких сородичей – больных или просто слабых и тех, кто не понял, зачем, по какому поводу они все собрались и притащились на эту поляну. После чего укры, одержав непонятно над кем и зачем победу, торжествующе побрели к своему поселению.
На левом берегу доисторической реки поселение укров было построено из арбузов – сердцевину арбуза они выедали, из корки выгрызали нормальные двери и окна. Жилище получалось просторным даже для большой семьи исполинов. Вот только служило оно недолго. Но в чём проблема? Вокруг круглый год поспевали со сказочной быстротой новые арбузы, пригодные для жилья. Поднять, да что там поднять, даже обхватить руками многих укров-исполинов такие арбузы было невозможно. Тогда у Господа были плохие советники – ни о какой селекции они понятия не имели. А вот когда он уразумел генетику (когда дошло время и до неё), всё растущее на земле в целях экономии пришлось сократить в размерах в тысячи раз. На память о тех ненаучных временах остались арбузы. Арбузы ведь ягоды, а размеры – сравните-ка с другими ягодами.
На правом берегу укры в свое время пытались вселиться в пещеры, но это не нравилось постоянным жильцам – саблезубым тиграм, пещерным львам и летучим мышам, – величиной каждая из них была тогда с хорошего нынешнего волка. Борьба за коммунальные удобства шла с переменным успехом.
К пещерам в сумерках идти было опасно, и вся огромная толпа укров вброд через реку направилась к своему поселению. Там было шумно и дымно – у многочисленных костров домочадцы укров коротали время перед сном. Костры в те времена были необходимостью, они надёжно отпугивали хищников и служили уличным освещением. Из самого большого двухэтажного арбузного дома напротив грандиозной тыквы – храма в центре поселения – навстречу колонне укров вышли седовласые, седоусые укры, отцы племени и старшины. От прочих укров их отличали щегольские набедренные повязки из лопухов и (помните?) почти выбритые лица, украшенные длинными усами.
Рыжеусый склонился перед самым седовласым укром. Тот слегка подёргал за усы рыжего, потом они обнюхали друг у друга задницы и, не обнаружив угрозы в чём либо, заулыбались и обнялись. Ритуал был соблюден. Седоусый пригласил рыжеусого внутрь тыквы. Стадо укров рассеялось вокруг священного храма из высушенной тыквы в ожидании счастливых перемен в последующей жизни.
