Зато не зря. Даже имеющихся знаний и толики интуиции хватало для понимания не всего используемого Шутом плетения, но отдельных блоков, из которых он его конструировал. Благословенна будь, школа Фрахталя/Стазиса! Вот уж действительно тот мир, в который я попал с Земли, оказался истинной колыбелью настоящей силы. Силы и знаний, которые буквально под ногами лежали, только не поленись подобрать.
Я прямо чувствовал, как строящееся волею хаотического божества плетение аккуратно, окольными путями соединяет это место междумирья с не столь и далёким миром Веера. Соединив же, разом, как репку с огорода, выдергивает нужную цель, при этом затирая любые следы, размывая их, сливая с общим здешним фоном. Оказывается, спровоцированное — уверен в этом чуть ли не на сто процентов — побоище между тварями и тут пригодилось.
Вот он, очередной мой коллега по делам хаотически-эмиссарским. Ранее не встречались, но то, что свой, тут сомневаться не приходится. Более того, есть между ним и Шутом куда больше общего, нежели у меня, лича по имени Безымянный, дроу по прозвищу Змей, ведьмы Элизы. Не каждого из нас, а вместе взятых. Однозначно, никаких ошибок. Не промелькивающее в глазах, а горящее неугасимым огнём весёлое и жестокое безумие, крайнее довольство жизнью и облик, который на первый взгляд слабо сочетался с действительно сильным мистиком.
— На первый, попрошу заметить, взгляд! Стоило немного присмотреться и… Внешность и особенно облачение отвлекали внимание. Худощавый, не слишком высокий, скорее среднего роста парень, без явной мускулатуры и из оружия лишь тонкий кинжал на поясе. Малиновый камзол, в изобилии украшенный золотой и серебряной вышивкой, многочисленные не стразы, но настоящие самоцветы. Белые штаны, от которых грязь словно отталкивалась; черные туфли с опять же украшенными каменьями пряжками. Венчал всё это фиолетовый берет с пером… живым пером, в котором словно слились воедино неизвестный металл и живая плоть. Ах да, ещё то и дело открывающийся на пере глаз — не птичий, не звериный, скорее уж принадлежащий какому-то насекомому или насекомовидной химере. Фасетчатый такой, причём каждая часть этого глаза фонила своей, особенной магией. И это был лишь один из не двух, а трёх источников особенной силы, помимо собственно эмиссара. Два других? Вовсе не кинжал, не один из многочисленных самоцветов, среди коих попадались весьма крупные и, кстати, все служившие накопителями силы.
Кисть — не оторванная от человека или иного разумного, а та, которой рисуют — в нагрудном кармашке, видимая лишь частично. Перенасыщенный мощью рубин, вплавленный в непонятный гибрид металла и кости, из которого состояла рукоять. Обрамление из неких угольно черных кристаллов, связанных с рубином каждый по своей энергетической нити. Шибало от неё фоном из безумия, смерти, тлена и одновременно зарождения новой жизни. Тот ещё артефакт, откровенно страшненький даже сейчас, когда и полностью его не вижу, и работу увидеть не успел. Догадываюсь лишь, что рисунки, выполненные с её помощью, ничего общего с обычными земными картинами в принципе не имеют.
Некий сосуд, подвешенный к поясу, из полупрозрачного материала, содержимое которого то и дело меняло свой цвет и откровенно фонило эманациями Хаоса, сильно напомнившими лично мне о приснопамятном Зерне. М-мать твою, неужто этот затейник-рисовальщик само Зерно на ингредиенты для красок пустил? Безумная мысль, причём неожиданно для себя высказанная вслух, вызвала принятие горделивой позы незнакомым мне пижоном с безумием в глазах и громогласный хохот Шута. Хохот, сменившийся затем словами:
— Он туда чего только и даже кого только не утрамбовал. Зерно было лишь качественным скачком. Скажи, друг мой безумный, сколько живых, неживых и промежуточных компонентов у твоей «палитры с красками», которой ты обзавёлся после того, как освоил и улучшил свою Кисть Крови?
— У меня ещё и перо такое же появилось, — от души улыбнулся мистик-художник, глаза которого заволокло пеленой мечтательного дурмана, поглаживая сперва рукоять кисти, а потом и перо на берете. Кстати, оба артефакта, показывая своё… явно полуживое состояние, аж изгибались, чувствуя ласку хозяина или и вовсе создателя. Не удивлюсь, если они по прошествии некоторого после сотворения времени стали частью сего эмиссара Хаоса. Некими не имплантами, как мой арбалет, а скорее симбионтами. — Источники Силы малые. Частицы от тех, что покрупнее. Алхимические ингдедиенты… Затем Зерно! Жаль, что не всё, а только частицы пыли, оставшиеся после того как… Не важно. Но жаль, что я добрался до частиц, а не до целого. Но и они помогли. Связав воедино конфликтующее, преобразовав в расширенную радугу из тех цветов, которые и представить мало кто может! Вот ты можешь, тот, кого мне пока запретили называть по имени?
— Он может, — не дав мне ответить, произнёс Шут. Цвет — его настоящая опора. Основа и вспомогательные. Потому и свёл тут именно вас двоих, что твоя Кисть и его Цвет дополнят друг друга, а то и вовсе войдут в нужный резонанс.
— Созидания или разрушения?
