Тем не менее следует, пожалуй, согласиться с Беком в том, что для вышеприведенной оценки деятельности Константина источники не дают достаточных оснований. Напротив, те немногочисленные источники, которые хоть что-то сообщают о планах Константина (письмо кардинала Виссариона к Константину Палеологу от 1444 г., по датировке Бека; письмо Чириако из Анконы императору Иоанну VIII и др.), свидетельствуют, что мероприятия Константина были частью общих действий, предпринимавшихся в это время христианскими державами против турок, и своей конечной целью имели именно восстановление империи[233]. По словам Виссариона, Константин, этот «новый Агесилай», переправится с лакедемонянами (читай: с мистриотами) затем в Азию и восстановит старую империю[234]. Дальнейшие события оказались трагичными для греков. Султан потребовал от правителя Мистры сдачи всех занятых его войсками городов, но Константин упорствовал. Весною 1446 г. турки собрали у Церета огромное войско. Деспот отправил послов с переговорами о мире, но султан приказал бросить их в тюрьму и двинулся на юг. С армией, обозом верблюдов и телег двигался Мурад к Истму. Собранные Константином со всего Пелопоннеса войска греков были сосредоточены за укреплениями Гексамилиона. Всем было ясно, что от исхода сражения будет зависеть судьба Греции. Турецкий лагерь и обозы, расположившиеся на перешейке вдоль укреплений, растянулись «от моря до моря»[235]. На следующий день их артиллерия открыла огонь. Три дня пушки (τηλεβόλου μακροί) и осадные орудия (αί μηχαναί) наносили удары по истмийским стенам. На четвертый день вечером по всему турецкому лагерю запылали костры — турки готовились к штурму. 10 декабря на рассвете начался штурм. Турецкие войска, среди которых находился сам султан Мурад с янычарами, приблизились под прикрытием артиллерии и начали взбираться на стены. Первым взобрался на укрепления янычар сербского происхождения по имени Хитирис (Χιτήρης), за ним устремились остальные[236]. «Последний оплот свободы Греции пал к ногам янычар»[237]. Напрасно пытался Константин остановить бегство своих войск. Сам он с трудом избежал плена, спасшись бегством в глубь Лаконии. Страна была опустошена, но Константин сохранил за собою власть над Мистрой, обязавшись в качестве турецкого вассала платить со своих земель харадж[238].
Через год, 13 октября 1448 г., умер император Иоанн VIII, и снова «из-за пурпуровых лохмотьев Византийской империи»[239] вспыхнула ссора между наследниками престола — братьями Константином, Фомой и Димитрием. Поскольку Константин не был порфирородным, то Димитрий считал себя прямым наследником престола и уже заранее составлял план удаления братьев от трона[240]. Однако «среди константинопольцев считалось, что он недостоин этого, тем более что жив старший брат, превосходящий его во всех добродетелях»[241]. После получения унизительного разрешения турецкого султана, к которому еще 6 декабря был послан Сфрандзи,[242] в Мистру с миссией венчать Константина на царство отправились сановники (οί μεγιστάνες) Алексей Ласкарис Филантропен и Мануил Палеолог (по прозванию Ίάγρος или Γιάγαρις) со свитой из 200 наемников[243]. Они везли с собою все необходимое для коронации: в золотом ларце благословение патриарха на царство, призвание сената и дар Константинополя — серебряный щит, на изготовление которого ушла серебряная дверь, последняя из всех серебряных дверей Большого дворца[244]. 6 января 1449 г. в скромной обстановке в Митрополии Мистры состоялась коронация, после чего новый император на каталанских триерах отправился в столицу, население которой, «преисполненное ликования и радости, устроило ему, согласно обычаю, большой триумф» (θριάμβους μεγάλους)[245].
