— Где тебя носит?! — закричал Симус из только что поднесённого к уху динамика. Гермиона запоздало попыталась отдёрнуть руку, в которой держала телефон, но в голове уже нещадно зазвенело.
— Кофе мне захотелось, — совершенно спокойно соврала она, нехотя разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и медленно отправившись в обратную сторону.
— И чем же тебе не угодила здешняя кофемашина?
— Не люблю американо.
— Ух, какие мы гурманы, — нарочито мягко произнёс Финниган. Затем, изменившись в голосе, требовательно выкрикнул: — Чтобы через минуту была тут!
***
Аккуратно, но уверенно толкнув дверь с табличкой «кадровый отдел», не по годам солидный юноша вошёл в набитое шумом офисное помещение, где с разных сторон раздавались телефонные звонки. В один сплошной звук смешались женские и мужские голоса: одни что-то буднично обсуждали между собой, другие подчёркнуто важно кидали пафосные фразы удалённым собеседникам, мня себя первоклассными специалистами. Однако реакция на появившегося в помещении человека у всех была практически одинаковая: каждый внезапно замолкал и почтенно преклонял голову перед важной персоной. Девушки то и дело стреляли глазками или кокетливо улыбались, хотя отчётливо понимали, что им на деле ничего не светит.
Окинув толпу надменным взглядом, платиновый блондин прошёл между столами прямиком к стеклянной двери, тонированной так, что снаружи было не разглядеть, кто или что находится внутри. Не утруждаясь предварительно постучать, он сразу привычно толкнул дверь, словно заходил к себе в кабинет.
Темнокожий мужчина, чуть нахмурив брови, внимательно смотрел на монитор, не сразу обратив внимание на посетителя. Дождавшись, когда гость пройдёт в нескромные апартаменты местного начальника, услужливо прикрыв за собой дверь, глава кадрового отдела наконец перевёл взгляд внимательных карих глаз на человека, так беспардонно нагрянувшего в его кабинет.
— Малфой?.. — удивлённо выдохнул он, едва заметно растянув пухлые губы в лёгкой плутовской улыбке, но тут же, словно спохватившись, вернул своему лицу абсолютно невозмутимый вид. — Какими судьбами, господин начальник?
— Да вот, пришёл проверить, насколько продуктивно работает мистер Забини, — в тон ответил закадычный приятель и по совместительству исполнительный директор филиала, присаживаясь на продолговатую софу, обитую тёмно-коричневой кордовской кожей. Драко расслабленно откинулся на мягкую спинку, прислонив затылок к деревянному выступу её изголовья. Прикрыв глаза, он томно наблюдал за тем, как его друг лениво встал из-за рабочего стола, заваленного якобы важной документацией, направился к высокому шкафу, что-то достал из его недр и направился прямиком к нежданному гостю.
На лице Малфоя читались вселенская тоска и усталость. А по остекленевшему взгляду серых глаз становилась ясна причина его визита. По крайней мере, Блейзу с его проницательностью за десятки лет дружбы подметить даже еле ощутимые изменения в нём было несложно.
Мягко опустившись в соседнее кресло, Блейз поставил на стеклянную поверхность журнального столика два кристально чистых бокала. Принявшись откупоривать вино, он, даже не взглянув на собеседника, буднично поинтересовался:
— Отец?
— Типа того, — после затяжной паузы ответил Драко. Последнее время его порядком доставал отец. Хотя, чего уж там мелочиться. Буквально одним своим видом приводил в бешенство. Точнее, не сам отец, а скорее его убеждения. Он так настырно старался затащить его в ряды мафиози, точно видел в этом возможность стать владыкой человечества. Вот только папаше абсолютно плевать, что Драко разнится с ним в принципах и морали, чем только сильнее настраивает против себя, пробуждая в нём не свойственное ему бунтарство.
— Есть ли смысл упираться? Всё равно в конечном итоге примешь сторону отца и примкнёшь к рядам Сам-Знаешь-Кого.
Блейз не знал, из-за чего или кого Малфой так сильно изменился в последнее время. Ещё пару месяцев назад он вёл себя как заносчивый мальчишка, кичился достижениями отца и страстно желал пойти по его стопам. Но затем его словно подменили.
— Не в этот раз, — зло выплюнул Драко, взглянув на друга, как на заклятого врага. На деле он тоже сомневался в собственной непоколебимости. Ведь идти против отца не столько неправильно, сколько страшно. А он тот ещё трус. Да и Люциус для него всегда был примером сильного и надёжного главы семейства, поэтому он рос, подражая тому во всём и стремясь вырасти мужчиной ему под стать. И когда же в его светлую голову забрались эти сомнительные мысли, что до скрежета зубов заставляли злиться на собственную судьбу, временами впадать в отчаянье и вновь неистово свирепеть?
Забини, не проронив больше ни слова, с каменным выражением лица разлил по фужерам вино. Взяв один бокал, он откинулся так же, как и гость в кресле, аристократично закинув ногу на ногу.
Прошла минута-другая. Мужчины сидели в полной тишине, наслаждаясь терпким вкусом старого вина.
