— Я был с тобой, моя единственная, только с тобой. Ты была во мне. И теперь я уже могу сказать: бог — это я. Я был в святилище. Танцевал с дервишами. В танце «само» каждый искал своего бога, и я его нашел. Танцуя, я думал о тебе, о том, что ты во мне. Всем своим существом я ощущал тебя. Мы были нераздельны. Ты и я — это бог.
— Иди… иди… иди… Возьми меня, — произнесла Ширин своим прекрасным и низким голосом. — Уже все готово, мой самый милый. — Она показала на два больших чемодана, стоявших в углу. — Ты купил холсты и краски?
— Нет, но я еще успею.
— Ты мой бог, мое солнце, — говорила Ширин, прижимаясь к Генриху. — Мне хочется как можно быстрее уехать отсюда. Хочу быть уверенной, что ты навсегда мой. Пойдем.
На следующее утро перед резиденцией барона Карла фон Витгенштейна остановилась молочная тележка. Пожилой мужчина снял с нее бидоны и отнес в кухню. Затем погрузил пустые бидоны и отправился дальше. Светало. Восходящее солнце золотило кипарисы в саду. Дом просыпался. Садовник, услышав автомобильный сигнал, открыл ворота. Это барон возвратился из Тегерана раньше, чем его ожидали. Он вошел в холл, повесил на вешалку пальто и шляпу. Вынул из кармана маленькую раскрашенную коробочку. Открыл ее и, с улыбкой взглянув на сиявшее бриллиантовым блеском ожерелье, направился прямо в спальню Ширин. Тихонько открыл дверь и увидел жену в объятиях Генриха. Обнявшись, обнаженные, они были погружены в глубокий сон. В полном шоке Карл с минуту стоял неподвижно, затем резко повернулся и вышел из спальни. Прошел в свой кабинет и тяжело опустился в кресло за столом. Неподвижно сидел с минуту, затем полез в ящик стола и вынул пистолет. Попытался зарядить его, но руки дрожали. Отодвинул оружие и положил ладони на стол. Через минуту немного пришел в себя. Машинально принялся читать письмо консула третьего рейха, лежавшее перед ним на столе. Внезапно до него дошло содержание письма. Это была повестка, призывавшая Генриха на службу в вермахт. Задвинув ящик, барон потянулся за трубкой. Закурил и глубоко затянулся. Руки уже не дрожали. Он сидел за столом, всматриваясь в один предмет — это была стоявшая перед ним фотография Ширин.
В кабинет вошел Август.
— Мы ждали тебя только завтра, — сказал он брату.
— Я справился с делами раньше и вернулся сегодня на рассвете. А где Генрих?
— Купается в пещере.
— Еще холодно.
— Там вода уже совсем теплая.
— Скажи Генриху, чтобы сразу же пришел ко мне.
— Что-нибудь произошло? Ты странно выглядишь…
— Я должен немедленно отправиться в Европу и хочу взять с собой Генриха.
— Сейчас я его пришлю, — сказал Август и вышел.
Карл посидел еще с минуту и направился в салон. Там его уже ждала Ширин, явно удивленная его возвращением.
— Когда ты приехал? Август говорит, что утром.
— Да, но я не хотел тебя будить. У меня к тому же было срочное дело, и я сразу прошел в кабинет.
— Что-то случилось?
— Да что вы все спрашиваете об одном и том же?! Ничего не случилось. Просто я должен срочно уехать, — резко произнес Карл, — Извини, любимая, — добавил он спустя мгновение, — я немного погорячился. Позавтракаем вместе?
— Да, я ждала тебя.
— Через минуту я приду, мне еще надо позвонить.
Ширин заняла место за столом, Вернулся Карл, они молча позавтракали. Барон размышлял над тем, о чем в это время думает Ширин, В столовую вошел Генрих, его волосы были растрепаны и влажны. Он нежно посмотрел на Ширин и спросил:
— Кажется, ты хотел меня видеть, дядя?
— Присядь. Я только что по телефону заказал билеты в Париж. У меня там дела, а при случае я хотел бы купить несколько картин, ты в этом разбираешься. Мне бы хотелось, чтобы ты поехал со мной. Сейчас лучше всего вкладывать капиталы в картины, а я опасаюсь, как бы мне не всучили фальшивки.
— Но я же не…
— Но ты разбираешься в живописи.
— Когда ты хочешь поехать, дядя?
— Сегодня. У тебя есть какие-нибудь возражения? Думаю, ты с удовольствием встретишься со старыми знакомыми. А если захочешь, то можешь остаться там подольше, — заманчиво предложил Карл.
Генрих украдкой взглянул на Ширин, которая подала ему едва заметный утвердительный знак.
— Сегодня — это во сколько?
— До обеда.
— Тогда я пойду собираться.
— Неужели это так важно, что ты должен ехать прямо сегодня? — спросила Ширин, когда Генрих вышел.
— Да, но я скоро вернусь. Что тебе привезти из Европы?
— Не знаю. Пожалуй, ничего. Только скорее возвращайтесь.
— Действительно ничего?
— Сейчас мне просто ничего не приходит в голову, — смешавшись, ответила Ширин.
Через минуту вошел Генрих, уже собравшийся в дорогу. Карл распорядился, чтобы Наргис принесла чистые ботинки.
— Я слышала, что вы едете в Париж. — В столовую вошла Кристина. — Я дала Генриху список покупок: немного белья, туфли. Выбирай, дорогой Карл, все по своему вкусу, так, как если бы ты покупал для Элен. Например, духи, какими она пользовалась, и меха, что она носила. Ты помнишь?
— Я вернусь самое позднее через неделю. Если придется задержаться, я позвоню.
— Ах, как бы я хотела поехать в Париж! — сказала Кристина.
