— Так вот, приехали мы в Вену… Представьте себе, я совершенно забыл, что Вена уже не Австрия, а германский рейх. Полиция заинтересовалась Генрихом. Пришли в гостиницу, стали допытываться: что делает, где работает. Оказалось, что он уклонялся от воинской службы. Я был просто шокирован. Его призвали в армию, велев немедленно явиться в часть. Я хотел вмешаться, но ничего не удалось сделать.
— Вот и хорошо, — заявила Кристина.
— Я тоже так думаю. В конце концов, рано или поздно, но это должно было произойти. Члены нашей семьи никогда не уклонялись от исполнения своего патриотического долга.
— Взгляните, какая прелесть! — Кристина восхищалась своим манто. — А духи?! Такими пользовалась Элен, правда, Карл?
— А где Генрих будет проходить службу? — поинтересовался Август.
— Его сразу же отправили в Берлин, — ответил Карл. — Моя прелесть, — обратился он к Ширин, — тебя не радует подарок?
— Может быть, ей цвет не нравится? — ядовито заметила Кристина.
Не говоря ни слова, Ширин вышла из комнаты.
— Что на фабрике? — обратился Карл к брату.
— Все в порядке. Следует уделить больше внимания нашему участию в делах пароходной компании. Думаю, это принесет не меньше дохода, чем дает фабрика.
Они перешли в контору. Войдя в свой кабинет, Карл увидел на стене портрет Гитлера.
— Новый консул предупредил, что явится с визитом. Я велел повесить портрет, — пояснил Август.
— Мне бы хотелось, чтобы такие вопросы ты согласовывал со мной. — В голосе барона чувствовалось неодобрение.
— Если желаешь, можно его снять.
— Нет, пусть остается.
Вошел Юзеф, вежливо поздоровался с бароном и подал ему папку с поступившей за истекшую неделю почтой. С минуту барон молча просматривал корреспонденцию, откладывая в сторону прочитанные письма.
— А это что? — спросил он, прочтя одно из писем.
— Это от рабочего, который года два проработал у нас. Сейчас он в тюрьме. Пишет, что у него для господина барона какое-то важное сообщение, которое он должен передать только лично. Просит, чтобы вы к нему пришли.
— Что это за рабочий? — заинтересовался Август.
— Тот самый, сына которого ваша милость послали на учебу в Берлин, — пояснил Юзеф.
— Можно организовать эту встречу? — заинтересовался Карл.
— Конечно, — ответил Юзеф. — Он находится в тюремной больнице.
— У нас тут столько более важных дел… — вмешался Август.
— Устрой это, Юзеф, — приказал Карл.
— Может быть, я к нему схожу, — предложил Август.
— Он просит о личной встрече с господином бароном, — с нажимом пояснил Юзеф.
Карл вышел из кабинета и отправился на поиски Ширин. Она в одиночестве сидела в комнате.
— Почему ты так ведешь себя?
— Настоящая дама не должна проявлять своих чувств, правда? — насмешливо ответила Ширин.
— Совершенно верно.
— А может ли настоящий джентльмен сказать мне без свидетелей, зачем он отдал Генриха в лапы вермахта? Ведь все это путешествие и история с покупкой картин — просто обыкновенная мистификация. Ты нас видел, но…
Барон прервал ее:
— Моя фамильная честь не допускает, чтобы кто-нибудь узнал об этой позорной измене. Даже с тобой я не хотел говорить на эту тему. Думал, что ты оценишь мой поступок, как и то, чего благодаря мне достигла. Но ты просто сошла с ума.
— Неужели у тебя ни на грош нет воображения? Все напоказ, все для соблюдения внешних признаков благопристойности. Ты не способен на настоящее чувство. Ты просто калека. Нет, я неточно выразилась, ты просто мертвец.
— Успокойся. Мертвой была бы ты, если бы я поступил с тобой по вашим же обычаям. Но я европеец. Когда-нибудь ты это оценишь. Ни одна из твоих соплеменниц не поверит, что возможно быть таким великодушным, как я.
— Потому что их воспитали как невольниц. — И Ширин вышла из комнаты.
— Я искал вас. Случилась страшная вещь. Нельзя терять ни минуты. Мой брат пойдет сегодня в тюрьму, чтобы встретиться с этим рабочим… — сказал Август Гансу. Он разыскал его в таборе кочевников из племени Бахтиар. Бахман привез им в подарок лекарства, сахар, чай, граммофон и несколько старательно подобранных пластинок.
— Хорошо, что вы приехали. Послушайте эту песню, она посвящена вождю племени, Алиму Мардонхони, который боролся с шахом. Больше всего он рассчитывал на помощь Германии. Славился своей отвагой и мужеством. Остаток дней провел в тюрьме, был приговорен к смерти. И до конца верил, что он и его соплеменники будут отомщены. Величие и упорство своего народа вождь продемонстрировал довольно хитро: перед расстрелом, уже стоя у стены, поставил сзади свою палку таким образом, чтобы она подпирала ему спину, и тело, прошитое пулями, не упало после его смерти. Потом об этом человеке слагали стихи и песни. Вот эта — одна из них.
Каждый из этого табора готов сразиться с сотней солдат регулярной армии. Они неутомимы в горах, как козы, ловки в степи, а в лесу зорки, как тигры. Как и мы, ненавидят англичан. Нас любят, поскольку видят единство цели, — говорил Бахман, наблюдая за кочевниками, сосредоточенно вслушивавшимися в слова песни.
Вскоре он попрощался с ними и вместе с Августом сел в машину.
