Расчет был на то, что, измученные поборами римских чиновников, откупщиков и ростовщиков, горожане Ионии и Фригии действительно будут воспринимать Митриадата как Диониса-Освободителя. Греки выполнили этот приказ настолько быстро и с таким энтузиазмом, что Аппиан вынужден был признать: «Было ясно, что Азия не вследствие страха перед Митридатом, но скорее вследствие ненависти к римлянам совершала против них такие ужасные поступки» (Арр. Mithr. 23). Цели этой акции вызывают споры. Наиболее вероятным кажется стремление Митридата обезопасить тыл от потенциальной угрозы, которую представляли римские граждане в Азии[96].
Борьба сторонников Митридата сопровождалась повсеместным нарушением неприкосновенности святилищ: «Жители Эфеса тех, которые бежали в храм Артемиды и обнимали изображение богини, убивали, отрывая от статуй. Жителей Пергама, бежавших в храм Асклепия и не желавших оттуда уходить, убивали стрелами, когда они сидели, обняв статуи богов… Жители Кавна, после войны с Антиохом ставшие подданными и данниками родосцев и незадолго до этого от римлян получившие свободу, оттаскивая от статуи Гестии тех римлян, которые бежали в храм Гестии в здании совета, сначала убивали детей на глазах матерей, а затем и их самих, и вслед за ними и мужчин. Жители Тралл, не желая стать собственноручными исполнителями такого преступления, наняли для выполнения этого дела пафлагонца Феофила, человека дикого, и Феофил, собрав всех римлян вместе в храм Согласия, стал их там убивать, и у некоторых, обнимавших статуи богов, отрубал руки» (Арр. Mithr. 23).
Здесь следует учитывать одно обстоятельство. Если Аристион адекватно отражает замыслы «демократически настроенных» «друзей царя», то следует учитывать, что, пройдя «эпикурейскую школу», они могли действительно проникнуться религиозным скептицизмом по отношению к традиционным культам.
«Не надо бояться богов, не надо бояться смерти», – учил Эпикур. Это не значит, что философ был атеистом. Большинство исследователей приходят к выводу о том, что основа его онтологии – материалистический атомизм. Эпикур не признавал Судьбу. Богов он понимал как всемогущих материальных существ, которые не вмешиваются в дела людей: «Блаженное и бессмертное существо само не имеет хлопот и другому не причиняет их». Сам Эпикур никогда не учил отказываться от участия в религиозных обрядах, просто чтобы избежать обвинений в атеизме и сохранить спокойствие. Однако в условиях острого политического конфликта Аристион и другие его сторонники, «прошедшие эпикурейскую школу», могли занять более решительную позицию. Неприкосновенность храмов могла не быть для них священной.
Дурные предзнаменования не замедлили проявиться. «В то время, когда Сулла с войском готовился покинуть Италию, Митридату, находившемуся тогда в Пергаме, явились многие знамения: так, пергамцы с помощью каких-то приспособлений опускали на него сверху изображение Победы с венцом в руке, и над самой головой Митридата статуя развалилась, а венец упал наземь и разбился на куски, так что народ в театре был повергнут в ужас, а Митридат – в глубокое уныние, хотя успехи его в то время превосходили все ожидания» (Plut. Sulla. 11).
Совершенные преступления позволили Сулле потом прочитать эфесцам мораль: «Даже во имя ваших богов не пощадили бежавших в храмы к святым алтарям». В этой ситуации наказание, которое постигло Азию, и современниками, и историками-потомками, могло восприниматься как справедливое возмездие богов.
Иными словами, если освобождение Азии и начало реализации социальной программы Митридата, может быть, и было освящено пророчествами и предзнаменованиями (см. выше), то осуществление этих мер задело и интересы храмов и чувства части верующих этой страны.
В 88 г. до н. э. десантный корпус Архелая начал захват (освобождение?) островов Эгейского моря. Можно согласиться с Е.В. Смыковым, что ситуация на островах была более неопределенная, чем в Азии. Известно, что понтийский полководец, «с боем одержав решительную победу, захватил Делос», однако на этом основании трудно говорить, что остров сопротивлялся Митридату. Делос отпал от Афин, и, вероятно, жителей острова устраивало римское господство, по крайней мере после победы Архелай вернул контроль за Делосом афинянам. Но вряд ли понтийцы воевали с эллинами. Как известно, на острове было уничтожено 20 000 римлян и италиков – скорее всего, они и сопротивлялись. «Священные деньги с Делоса он направил им при посредстве Аристиона, афинянина родом, послав для охраны этих денег около 2000 человек» (Арр. Mithr. 29).
В результате Аристион, опираясь на поддержку демоса и отряд понтийцев, захватил власть в Афинах. Сторонники римлян были арестованы. К Афинам присоединились «ахейцы и жители Лаконии и вся Беотия, за исключением Феспий» – иными словами, возник антиримский эллинский союз. (Арр. Mithr. 29). С другой стороны, известно о боях Архелая на Эвбее (App. Mithr. 29).
