Вместе с тем и сам царь, и его военачальники допустили ряд ошибок: это и промедление на год с наступлением в Македонию, и отсутствие единства командования армией в Беотии в 86 г. до н. э., и преждевременная эвакуация Пирея. Слишком рано понтийцы отказались от «тактики измора», о чем говорят и римские авторы. Да и сама невозможность для Архелая оказать полноценную помощь осажденным Афинам кажется спорной.
Историков давно привлекал вопрос о том, как и когда главнокомандующий армии Митридата, герой сражения при Амнейоне и осады Пирея, Архелай, стал предателем царя и «другом и союзником римского народа».
Одни считают, что он стал жертвой придворных интриг по окончании Первой войны. Надо было на кого-то свалить вину за поражение, и нашелся козел отпущения: «подозрительность царя и его беспощадные расправы со всеми подозреваемыми, измена которых даже не всегда была доказана, сделали Архелая из верноподданного предателем»[118]. Другие ищут какую-то личную интригу: страсть Митридата к жене Архелая[119].
Попробуем разобраться в том, что сообщают источники. Уточним задачу: во время переговоров Архелай заявил Сулле, что «он никогда не будет предателем по отношению к тому, кто поручил ему главное начальство» (Арр. Mithr. 84). Попытаемся понять, что говорит понтийский полководец. Архелай рассуждает не в категориях «верности/измены отечеству», он говорит о личной верности царю. Архелай – «друг царя», напомним, это не столько личная привязанность – это звание, титул. Иными словами, говорится о невозможности предать того, кто доверяет и дал командование войсками. Вместе с тем переход Архелая на сторону римлян состоялся не позже 83 г. до н. э. Вопрос поэтому стоит так: когда на самом деле «друг царя» перешел на сторону Рима?
Как мы помним, впервые мысль о том, что Архелай может быть предателем, высказал еще Дорилай сразу после Херонеи, но тогда это «не имело последствий». У самого царя сомнения в преданности Митридата возникли после Дарданского мира. Царь «стал подозрительно относиться и к Архелаю за то, что он в переговорах в Элладе уступил Сулле больше, чем было нужно» (Арр. Mithr. 64). Насколько «больше»? Источники дают указание о том, что не устраивало царя.
Митридат послал Архелаю приказ заключить мир на наиболее благоприятных условиях (Арр. Mithr. 54). Архелай начал переговоры через своего тезку, делосского купца Архелая. Условия Суллы были следующие:
– Митридат передаст весь тот флот, который находился у Архелая;
– возвратит предводителей, пленных, перебежчиков, бежавших рабов;
– вернет на прежнее местожительство хиосцев и всех других, которых он заставил насильно переселиться в Понт;
– выведет гарнизоны из всех укреплений, за исключением тех, которыми он владел до нарушения им мира;
– выплатит расходы за эту войну, которые пришлось произвести из-за него;
– он удовольствуется властью над одним только наследственным царством.
О тех же условиях сообщает и Плутарх: «Митридат уходит из Азии и Пафлагонии, отказывается от Вифинии в пользу Никомеда и от Каппадокии в пользу Ариобарзана, выплачивает римлянам две тысячи талантов и передает им семьдесят обитых медью кораблей с соответствующим снаряжением, Сулла же закрепляет за Митридатом все прочие владения и объявляет его союзником римлян» (Plut. Sulla. 22). Мемнон сообщает о еще одном условии: «римляне же не должны чинить никакого вреда городам за то, что те отложились к Митридату» (Memn. XXXV. 3)[120].
Вскоре прибыли послы от Митридата и сообщили, что он принимает все условия, но просит, чтобы у него не отбирали Пафлагонию, и с требованием о выдаче флота решительно не согласен (Plut. Sulla. 23). Об этом же сообщает и Аппиан, но он не знает про нежелание царя отдать корабли и говорит только про Пафлагонию (Арр. Mithr. 56). Логика Митридата понятна: Пафлагония была захвачена им задолго до начала Первой войны в 105 году до н. э. Царь считал, что его права гарантированы тем, что есть завещание пафлагонских царей о том, что его отец становился наследником Пафлагонии в связи с вымиранием их рода, т. е. она – тоже «наследственное царство». Римляне тогда проглотили этот захват. Почему теперь, спустя 15 лет, надо возвращаться к уже решенному вопросу? Непонятно, почему надо отдавать флот? Митридат предлагает «нулевой вариант»: он отдаст только то, что захватил после начала Первой войны, восстановит «статус кво».
Причем Пафлагония тревожила Митридата больше, чем 70 кораблей: Аппиан сообщает только об этом требовании. Были ли у царя шансы добиться своего? Кажется, были. Можно было затягивать переговоры – Сулле было дорого время. Можно было долго играть на противоречиях между Суллой и Фимбрией. И сам Митридат, и Сулла хорошо знают об этой альтернативе. Митридат говорит Сулле, что «получил бы гораздо больше для себя, если бы стал вести переговоры с другим вашим полководцем, Фимбрией» (Арр. Mithr. 56).
