Только в том случае, если Таманский полуостров не был захвачен Митридатом на первом этапе, становится хотя бы частично понятен эпизод со Стратоникой. Как известно, она предала царя и выдала Помпею крепость Новое место в обмен на обещание сохранить жизнь ее сыну Ксифару. Аппиан пишет, что «Митридат убил Ксифара у берега пролива на глазах у матери, смотревшей на это с другого берега, и бросил его тело непогребенным. Так он не пожалел своего сына, для того чтобы причинить мучение погрешившей против него». В этом сообщении много непонятного. Получается, выдав Помпею крепость, Стратоника отправилась на Боспор за сыном? Она рассчитывала, что Митридат ей отдаст сына? Или думала, что он ничего не знает? Обезумела от страха и горя? Все туманно. Из этого сообщения следует, что Стратоника находилась на другом берегу пролива (Боспора Киммерийского), и Митридат не имел возможности быстро ее схватить, иначе бы он так и сделал. То есть Аппиан считает, что азиатский берег Боспора царь не контролировал, иначе весь его рассказ теряет смысл.
Вероятнее всего, Горгиппия была крайней точкой, куда Митридат прошел по суше, именно здесь он заключил союз с аспургианами, синдами, дандариями и другим меотскими племенами, а следующие 100 километров до Пантикапея проплыл.
Как мы помним, на Боспоре правил Махар. Трудно сказать, был ли у него реальный шанс противостоять отцу. Вряд ли отряды наместника превышали две-три тысячи человек (в лучшие времена Спартокиды имели только 4000 наемников)[167]. У Митридата было столько же или больше. Митридат мог опереться на поддержку союзных племен Меотиды. Махар мог попытаться вооружить ополчение, собранное на европейской части Боспора. Стали бы греки Пантикапея сражаться против Митридата? Понятно, что противостоять солдатам царя, которые «прошли огонь и воду», им было трудно.
Захватив Пантикапей и укрепившись на Боспоре, Митридат приступил к реализации своего плана. Во-первых, он призвал всех вступать в армию, обещая рабам свободу, а свободным – деньги. Аппиан считает, что было собрано 60 отрядов по 600 человек. Речь идет о боспорском аналоге римской когороты – спире. Именно после Митридата она превращается в тактическую единицу боспорской армии. Крайне вероятно, что именно понтийцы были первыми сотниками и спирахами[168]. Еще в 68 г. до н. э. в Армении «понтийские учителя» готовили новобранцев, с которыми царь потом разгромил Триария. Кроме того, были римские перебежчики, которые тоже могли поделиться опытом. Реальна ли цифра 36 000 солдат? Обычно историки не ставят ее под сомнение, но, кажется, напрасно. Царь привел не больше 3000–4000. Несколько тысяч было у Махара, и они, наверное, стали служить новому царю.
Вернемся к оценке численности армии царя. Трудно представить, что он смог собрать на европейском Боспоре дополнительно 30 000. По оценкам Горончаровского, в случае нужды можно было выставить гражданское ополчение, насчитывающее не менее 14 тыс. воинов[169]. Но царь ведь не объявлял мобилизацию, он собирал добровольцев, и вряд ли они записывались десятками тысяч. Скифы в его армию не вступили (см. ниже). Иными словами, 36 000 – это скорее «мобилизационные планы», нежели реальная армия. Только если привлечь племена Приазовья, можно выйти на эту цифру, но меоты воевали, скорее, подчиняясь своим племенным вождям, а не организованными в когорты-спиры.
По мнению Ю.А. Виноградова, мы можем попытаться восстановить и внешний вид воинов Митридата. Исследователь предложил считать ахтанизовский клад и курган около станицы Старо-Титоровской погребениями воинов армии Митридата. Найдены шлемы, серебряные и стеклянные сосуды, серебряные фалары (бляхи, украшавшие конскую сбрую) и др. Принадлежность этих воинов к понтийской армии исследователь предлагает установить по тому, что бляхи конской сбруи – с восьмиконечной звездой, официальным символом Понта, известным по нумизматике[170].
