Дельбрюк считает, что причина неудачи Красса – в деморализации армии и параличе командования, и он, видимо, прав[166]. Римляне находились в нескольких десятках километров от Сирии и обладали достаточной численностью, чтобы успешно сопротивляться и переходить при необходимости в контрнаступление. Парфяне также должны были нести потери и в бою с Публием Крассом, и при попытках прорвать строй легионеров. Стоит напомнить, что потери броненосной конницы в боевых условиях практически невосполнимы, и поэтому сообщение Плутарха, что на третий день боев «парфяне уже не с прежним пылом шли навстречу опасности», кажется объяснимым.
А когда появились катафрактарии у парфян? Мы ничего не знаем о них во II в. до н. э. Наоборот, одно время даже парфяне пытались реорганизовать свое войско на греческий лад. Если верить Плутарху, «против парфянского царя, который совершил вторжение в Гордиену и разорял подвластные Тиграну племена, Помпей послал войско во главе с Афранием. Последний изгнал парфян и преследовал их вплоть до Арбелитиды» (Plut. Pom. 26). Тогда парфяне без боя отступили, возможно, они не были убеждены в своих силах. А спустя десять лет оказались очень успешны.
Рассказ о походе Красса позволяет сделать вывод, что римляне были знакомы с катафрактариями. Это видно из того, что Красс практически пытается повторить тактику Лукулла: совместный удар пехоты и галльской конницы, сближение конницы для ближнего боя, чтобы использовать неповоротливость катафрактариев, и т. п. Успех броненосной конницы при Каррах объясним только в контексте того, что боевой дух римской армии оказался сломлен. Так же, как и боевой дух легионов Лукулла был сломлен «скифской тактикой». Думаю, что именно войны Митридата с Римом стали тем полигоном, на котором отрабатывалась успешная стратегия и тактика войн Востока и Запада.
Земля гениохов встретила царя хорошо: их правители приняли Митридата дружелюбно, а страна «оказалась легкопроходимой. «От намерения пройти через страну зигов ему пришлось отказаться из-за ее суровости и дикости; только с трудом удалось Митридату пробраться вдоль побережья, большую часть пути продвигаясь у моря, пока он не прибыл в страну ахейцев». Здесь ситуация оказалась неоднозначной. Аппиан считает, что Митридат «ахейцев же обратил в бегство и преследовал». Страбон, наоборот, убежден, что «при их поддержке царю удалось завершить свое путешествие из Фасиса» (Strabo. XI. II.13).
Так или иначе, царь оказался в Меотиде. Именно в эти дни у Митридата сформировался план продолжения войны. Следовало, собрав армию в Северном Причерноморье, вторгнуться во Фракию и Македонию. Оттуда идти не на Балканы, а прямо в Италию через Пеонию. Римские авторы предполагают, что Митридат хотел повторить поход Ганнибала и рассчитывал использовать стремление рабов и восставших гладиаторов к свободе. «Когда Митридат вступил в область Меотиды, над которой много правителей, то все они приняли его (дружески) ввиду славы его деяний и его царской власти, да и военная сила его, бывшая еще при нем, была значительна; они пропустили его и обменялись взаимно многими подарками… Для укрепления этого союза он отдал замуж за наиболее могущественных из них своих дочерей» (Арр. Mithr. 102).
Каков дальнейший маршрут Митридата? Традиционно считается, что он сначала захватил азиатский Боспор, а затем переправился через Керченский пролив. Думаю, что наиболее вероятный вариант другой – минуя Таманский полуостров, морем в Пантикапей. В пользу этого предположения говорит ряд соображений.
Историки и географы, описывая маршрут Митридата, говорят о том, что он вышел из Диоскуриады, прошел земли гениохов и ахейцев, Меотиду и сразу оказался в Пантикапее. Именно так описывают это Аппиан и Страбон. Иными словами, движение через Тамань и захват Фанагории вообще не упоминаются (на этом этапе).
Аппиан пишет, что Махар, пытаясь остановить царя, сжег корабли. Где сжег? Логичнее всего, если он это сделал в Фанагории. Царь вместе с тем нашел корабли, чтобы переправиться через Боспор. А где он их нашел? Скорее всего, у ахейцев и гениохов. Именно это было той помощью, которые они ему оказали, а корабли у ахейцев были. Если же у него были корабли, то куда он должен был плыть в первую очередь? Конечно, в Пантикапей. Движение по морю намного быстрее, чем по суше. Митридату было дорого время – надо было захватить Пантикапей быстрее. Никто ведь не мог предположить, что Помпей не вышлет Махару помощь морем.
Из рассказа Аппиана следует, что решение занять Фанагорию появилось у царя только на завершающем этапе событий на Боспоре, когда он «направил часть своего войска против фанагорийцев в другой торговый пункт около устья, с тем чтобы и с той и с другой стороны держать вход в своих руках». Иными словами, до весны 63 г. до н. э. Фанагорию он не контролировал. Всю зиму, пока царь болел, его военачальники продолжали брать под контроль укрепления, вероятно, на азиатской части Боспора.
