Вот Пётр, несмотря на молодость, далеко не был дураком, способным только на саблю брать штурмом дома зажиточных горожан. Ему нужна поддержка не только дворян, но и купечества с чёрным людом. И вот тут он хочет опереться на мои связи. В частности, я познакомил его с тестем. Того я пока старался не выпячивать, его имя напрямую не связано с москвичами. Григорий Афанасьевич никак не отмечен царём за помощь. А ведь его роль, пожалуй, была основная. Но я безвозмездно передал тестю большую часть городского имущества, доставшегося мне. Он лучше разберется с теми же лавками и лабазами. У меня даже крутится в голове мысль вырастить из него лидера оппозиции. А она есть и никуда не делась, просто цели поменялись. Сейчас новгородская элита думает, как приспособиться к изменившимся обстоятельствам и не сильно при этом проиграть. Вот и нам не помешает вырастить из своих рядов этакую карманную оппозицию. Но это можно сделать только с разрешения государя. А вот как до него донести эту гениальную мысль — я пока не знаю. Хотя я вроде как уже придворный, может это даёт мне право напроситься на приём к нему?
Ну не представляю я мирное сосуществование Ольги и Яны. Хотя жена уже знает о её существовании. Когда после замечательного секса она вдруг спросила меня о Яне, я понял, что нашлись добрые люди, донесли. Ну может это и к лучшему. Пришлось поведать о том, что Яна практически спасла мне жизнь. А затем я её выхаживал. Поведал и о нашей связи. Я очень опасался, что Ольга изменится, но нет. Пару дней она дулась, а потом будто приняла решение:
— Я хочу съездить посмотреть наше новое село Юрьево, — да, это наследство от семейства Борецких, что вольготно раскинулось на реке Ловать. Умница жена, этой фразой она мне показывает, что не намерена нарушать статус-кво. Больше она не заикалась про поездку в Москву. Она моя жена и мать моих детей, и никакая любовница не изменит этого факта.
Дворец митрополита всея Руси находился на Боровицком холме недалеко от царского дворца. Здесь я ещё не был. Да и особого желания как-то не имелось. Но пришлось тащиться, дело в том, что мне надо встать на учёт. За последнее время я обзавёлся в Москве определёнными связями. Ну и мне стали доступны некие слухи и дрязги при дворе государя. Без этого невозможно ориентироваться в этом болоте. Вот и мне посоветовали отметиться с визитом к митрополиту. Его дворец огромен, частично деревянный. Мне удалось попасть внутрь, через главный вход Благовещенского Собора, только когда показал свою грамотку. К моему счастью, митрополит всея Руси болен и не принимает. Кстати, оказалось этот титул он оспаривает у православного митрополита Великого княжества Литовского.
Зато со мною соизволил пообщаться протоиерей, который обещался доложить о моём посещении. На всякий случай я оставил свой адрес. Ну, вдруг митрополит захочет меня наградить или повысить.
Вообще ситуация примечательная, впервые московский царь откровенно забил болт на Константинопольского Патриарха и на несуществующую уже Византийскую империю. Выбранный по его указке митрополит Феодосий и рад бы пытаться сохранить прежний статус первосвященника. Но, правила игры поменялись окончательно и бесповоротно. К тому же московского митрополита игнорировал епископ тверской и ряд других церковных деятелей. Без поддержки царя Феодосий не усидит на московской кафедре.
Когда мне окончательно надоело жить в старом доме, впитавшем запахи нескольких поколений, живущих в нём ранее, я решил начинать строиться. Удачно удалось выкупить участок, примыкающий к моему дому позади. По моему замыслу сносить старый дом лучше когда построим новый. И если деревянный дом стоит в нескольких метрах от высокого бревенчатого забора, то новый будет расположен в глубине участка. Такое расположение не так часто сейчас встречается, но мне захотелось, чтобы гостей встречал сад. Чтобы всадники и экипажи подъезжали к крыльцу по аллее, а не оставались снаружи. Я же с домочадцами вынужден буду пока терпеть шум и стройку под боком.
