Ну, я и не ожидал бала с музыкой, с галантными кавалерами и шикарными дамами. Дам здесь нет. А есть привычные столы, за которыми уже пируют победители и представители местного, пережившего потрясения бомонда. Рассадка строго по ранжиру. Бородачи в горлатных шапках и тяжеленных шубах устраиваются согласно родовым признакам. Ну, понятно, ближе к царскому столу уселись его ближники. Их всего десяток, всё-таки царь в походе. Поодаль уже местные бояре. Этих хватает и многие могут посоперничать родовитостью с самим царём, являясь родичами по крови королевским домам Европы. Здесь Гюрятничи, Завидичи, Микуличи, Иванковичи, Роговичи, Якуньичи, Захарничи и многие другие. Но, на правах проигравших они занимают столы подальше и поскромнее. А таких как я вообще посадили на галёрке. Как говорится, скажи спасибо, что вообще позвали. Подобных всего несколько человек. Видать не на меня одного государь ставку делал. Мы скромно сели за стол и рассматриваем друг друга. Ну в принципе троих я знаю. Один корабел, у него имеется несколько больших верфей. Другой держит оружейные лавки на торгу и занимается именно убийственным железом. Третий купец– крупнейший торговец мехом в нашем регионе. Могу только догадываться, за какие услуги их позвали. Наверняка не за красивые глаза. Посмотрим, насколько царь умеет награждать.
Сам пир запомнился плохо, я устал от огромной толпы галдящих поддатых людей. Сам государь заявился позже всех, посидел часик и свалил, оставив народ догоняться. А потом ко мне подошёл служка и шепнув, что меня ждут, пошёл на выход. Мы сначала попали с бокового входа в другое крыло владычного дворца. Меня проверили на наличие оружия и пропустили.
Второй раз я вижу вот-так вблизи Ивана свет Васильевича. Выглядит он усталым и, по-моему, нездоровым. Глаза с красными склерами и кашель явно его мучает. Да и прихлёбывает он что-то горячее, идёт парок и пахнет травками.
— Сабуров мне передал о твоей просьбе. Я тобой доволен, поэтому вот, это тебе, — и он передал мне свёрнутую в рулон грамоту. С неё свисает золотой шнурок, выглядит документ солидно.
Мне хватило ума не пытаться знакомиться с грамоткой прямо тут, вместо этого искренне поблагодарил его и мне даже протянули длань для поцелуя.
Видимо я всё правильно сделал, потому что он внимательно на меня посмотрел и улыбнулся. Но тут же жестом отправил меня прочь.
Меня сжигало нетерпение, так хотелось прочитать, чем там меня царь-батюшка наградил. Вполне мог и просто отделаться и подарить деревеньку под Рязанью, где кочевники гуляют как у себя дома. Поэтому сердчишко предательски ёкало, я очень многое поставил на кон.
Глядючи со стороны, можно было бы сравнить меня с Иудой, получившим свои 30 серебреников. Типа предал Родину и с вожделением думаешь о награде. Но для меня это немного иначе выглядит. Я не местный и Новгород для меня лишь очередной этап в моей жизни. Наоборот, я считаю, что уберёг простых горожан от бессмысленной гибели, города и веси от разорения. Пострадала лишь небольшая часть высшего сословия и их прихлебатели. В городе чёрный народ пирует и ожидает от московского царя облегчения гнёта бояр. Поэтому на душе у меня кошки не скребли. Скорее наоборот. Я помешал планам польского круля захапать этот регион. Он и так бы обломался, но зато удалось избежать больших жертв с обеих сторон.
Выглядит документ солидно, снизу печать, всё как положено. Но я с трудом продираюсь сквозь канцелярский язык.
Идёт длинное перечисление всех регалий государя и только потом суть грамотки. А его я долго и задумчиво пережёвывал.
Меня можно поздравить, я таки дворянин. И теперь назвать меня Алексашкой или Лёшкой Сомовым уже нельзя. Ну, без вреда здоровью. Я Алексий Сомов, отчество ещё не заслужил. А может и полагается, я ещё не разобрался в своих правах. Я просто пытался понять логику царя и, наверное, он-таки прав.
Насколько я знаю, сейчас есть три группы придворных званий:
Первая — это чисто думские чины. Бояре, окольничие, думные дворяне и думные дьяки.
Вторая — это служивые люд. Там дворяне и дети боярские, которые служат патрону, получая от него в награду поместья и людей. Эти люди полностью зависят от воли царя.
Есть и третья — это служивые московские. Стольники, стряпчие, дворяне московские и жильцы.
Первая и третья группы входили в окружение монарха и могли привлекаться на особые должности.
Ну и на самом верху иерархической лестницы конюший, постельничий, оружничий и дворецкий. Это бояре из самых-самых приближённых. Именно они формировали ближайшее окружение и могли влиять на царя, нашёптывая ему на ушко. Разумеется, были и министры, так называемые путные бояре, которые отвечали за те или иные приказы.
