– Тогда он сменил пластинку. Сказал, что если так пойдет и дальше, за меня возьмется Людоед.
– Людоед?
– Ага. Он несколько раз это повторил. Вообще-то он говорил по-испански: «El Ogro».
– Что за бред?
– Почем мне знать? Но, честно, он пристал как банный лист. Понес про какого-то Людоеда, который следит за нами и может жестоко наказать…
Сильвен посмотрел на горящий кончик сигареты и тихонько прыснул:
– El Ogro, прикинь…
– Твоя история ни хрена не стоит.
– Потому что я еще не закончил.
– Тогда продолжай.
Сильвен выпустил несколько идеальных колечек дыма. Очередное прекрасно сыгранное представление.
– Гетц все твердил об El Ogro. Это вроде как безжалостный великан, который слушает, как мы поем. И может разозлиться. Он меня уже достал со всей этой фигней. А потом до меня вдруг доперло. Гетц и правда в это верил…
– Как это?
– Он сам боялся. Прямо в штаны наложил от страха. Будто все это правда.
– Ну и чем закончился ваш разговор?
– Мы вернулись в церковь и снова стали репетировать. Гетц тогда положил руку мне на плечо, и тут я понял, что попал в точку. Он это сделал, чтобы успокоиться самому. Он-то думал, что выболтал мне страшную тайну. Что я ничего не понял, и это к лучшему. Его тайна – слишком страшная для ребенка, догоняешь?
Волокин задумался. Ничего подобного он не ожидал. El Ogro – что бы это могло значить? Опасность, которой так боялся Гетц? То, что убило его
– И когда это было?
– Да недавно. Три недели назад.
Он подтолкнул к рыжему серебристую палочку:
– Из Афгана. Самое оно.
Мальчишка протянул руку. Воло накрыл ее своей ладонью.
– Слушай сюда. Только не вздумай даже пробовать герыч или крек, я об этом узнаю. Я знаком со всеми парижскими дилерами. Дам им твое имя и описание. И если что-нибудь выкинешь, гадом буду, вернусь и сверну тебе шею. С этого дня я буду за тобой приглядывать, гаденыш.
Сильвен Франсуа моргнул. В глазах у него промелькнул страх. Волокин улыбнулся ему. Он знал, почему парнишка испугался. Мальчик, состоящий на попечении социальных служб, как в зеркале, увидел в глазах легавого такую же, как у него самого, географию мозга. Внутренние участки, отвечающие лишь за инстинкт, страх, насилие. Примитивный мозг, занятый только выживанием, в конечном счете оборачивающийся конкретной, эффективной, беспощадной жестокостью.
Мозговая география волчонка.
Вот уже полчаса Касдан ждал перед церковью Нотр-Дам-де-Лоретт. Он кое-как, въехав на тротуар, припарковался на огибающей церковь улочке, внеся свою долю в царивший в квартале хаос. Он заранее послал русскому эсэмэску, предупредив, что едет за ним. Не получив ответа, отправил второе сообщение, что уже ждет его перед церковью. Но ответа по-прежнему не было.
Касдан уже снова взялся за трубку, когда Волокин вышел из церкви. В спортивной куртке и с ягдташем через плечо он походил на активиста движения за переустройство мира – такие ошиваются возле церквей с сумками, набитыми листовками, и вербуют себе сторонников.
Сумасброд спустился по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
Когда он устроился на пассажирском сиденье, Касдан взорвался:
– Ты что, вообще мобильный не слушаешь?
– Извини, папочка. Важное совещание. Я только сейчас проверил сообщения.
– Есть новости?
– Ага, только не те, каких я ждал.
– В смысле?
– Сильвен Франсуа не убийца. К тому же он носит сороковой или сорок второй размер.
– Тогда в чем дело?
Волокин изложил суть дела. Страх Гетца. El Ogro. Разговоры о чудовище, которое похищает детей из-за их голосов.
Касдан не увидел в этих сведениях ничего стоящего:
– Чушь собачья.
Волокин извлек свой походный набор для косяков. Касдан проворчал:
– Ты не мог бы сделать передышку?
– Мне это полезно. Езжайте. Здесь повсюду легавые.
Касдан тронулся с места. За рулем он успокаивался, а ему это было необходимо.
– А что у вас? – спросил Волокин, склонившись над папиросной бумагой.
– Я нарвался на двух единственных в мире священников-криминологов.
– И что нам это дает?
– Дурацкие, но заразные теории.
– Например?
Касдан не ответил. Он поехал вверх по улице Шатоден до станции метро «Каде», затем свернул направо, на улицу Сольнье. У него была цель. Несколько сотен метров он ехал по улице Прованс против движения, словно у него был спецсигнал и настоящее удостоверение полицейского. Добравшись наконец до улицы Фобур-Монмартр, густо запруженной прохожими, остановился перед «Фоли-Бержер».
– Почему здесь? – спросил Воло, доводя до совершенства и без того уже безупречный косяк.
– Из-за толпы. Лучшего прикрытия не придумаешь.
