Солдаты читали их почти без оглядки на офицера — не те времена! Впрочем, и сам офицер делал вид, что ничего не замечает: правда, он заодно с командованием, против большевистской агитации, но еще с первого мая, когда подобные листовки стали проникать в казармы, ему стало ясно, что с этим бороться не так просто не арестовать же всех английских солдат, которые находятся сейчас в Баку! И, наконец, он не MP, не военная полиция, чтоб заниматься подобными делами, а RE — «королевские инженеры».
Солдаты топтались на месте, переговаривались вполголоса, хмурились. Замещать бастующих нефтяников? Они не штрейкбрехеры, а честные английские горняки! Если рабочий люд Баку бастует, значит есть у него на это серьезные причины: зря рабочий человек работу не бросает. Что же до них самих, до англичан, то в самом деле справедливо говорится в этих брошюрах и листовках: хватит с них четырех лет войны, незачем им враждовать с такими же рабочими, как они сами! Пора, пора в Англию, домой!..
Нашелся солдат, немного говоривший по-русски, и завязалась между англичанами-горняками и апшеронцами-нефтяниками беседа. Дошло до того, что англичане стали предлагать апшеронцам на память подарки: один вытащил из кармана старинную английскую монету, другой отклеил от конверта несколько английских почтовых марок, третий расстался со своим самодельным браслетом. Не остались в долгу и апшеронцы — тартальщик-ардебилец, уж на что дела были плохи, не поскупился подарить англичанам две иранские монеты; кирмакинец, расщедрившись, подарил цветные шерстяные носки; Арам и сержант-рудокоп обменялись трубками.
Всем стало ясно, что попытка заменить апшеронцев солдатами провалилась. Стало это ясно и офицеру и инженеру Куллю. Потолковав напоследок с Куллем о пагубном падении дисциплины, офицер отдал приказ покинуть промысел. Усталые, измазанные, но вместе с тем веселые, солдаты покинули «Апшерон», с тем чтобы больше сюда не возвращаться.
Так же обстояло дело с заменой рабочих солдатами-горняками и на других нефтепромыслах.
Тогда английское командование совместно с мусаватским правительством стало подавлять стачку силой.
Закрыли печатный орган стачечного комитета, и листовки комитета на стенах домов и на заборах заклеили объявлениями командующего английскими войсками в Закавказье.
В них говорилось:
«Всякое лицо, которое совершит или попытается совершить действие, враждебное английским или союзным силам или какому-нибудь представителю этих сил, будет предано военному суду и покарано смертной казнью».
И вслед за тем начались массовые обыски и аресты среди рабочих. В один из майских дней арестовано было сорок три видных бакинских большевика, в том числе и руководители стачечного комитета. Всеобщая майская стачка бакинских рабочих продержалась недолго — через неделю она была подавлена…
— Ну, вот и конец нашей борьбе… — с грустью произнес наутро после подавления стачки ардебилец, собираясь выходить на работу.
Арам, услышав эти слова, ответил не сразу. Он старательно раскурил трубку и, когда пламя охватило весь тугой комок табака, с уверенностью сказал:
— Нет, ардебилец! Я думаю, что это только начало!
И верно: английское командование и мусаватисты готовы были уже торжествовать победу, но вместо этого им пришлось под давлением масс освободить многих арестованных большевиков. Предвестием новой бури прозвучали слова Рабочей конференции:
«Считая минувшую забастовку не концом, а началом борьбы — первым боем ее, где бакинский пролетариат получил боевое крещение, и сознавая, что причины забастовки не устранены, а еще более обострены, бакинские рабочие не слагают оружия, не отказываются от борьбы, а успешно готовятся к новому бою — организовывают и сплачивают свои ряды».
Как раз в эту пору Теймур снова явился к Шамси.
«Что ему от меня нужно?» — никак не мог понять хозяин.
Но гость в этот раз не замедлил с объяснением. Понизив голос, он произнес:
— Я буду, Шамси, говорить с тобой прямо, как с отцом: хочу я взять в жены твою племянницу; лучшего мужа, чем я, она, сирота, не найдет.
«Так вот зачем ходит ко мне этот кочи!» — понял наконец Шамси, и в первый миг растерялся, как всегда терялся перед неожиданностями, но быстро взял себя в руки. И так как он знал, что Баджи хороша и что охотников на нее найдется немало, то первой мыслью его было — отказать. Однако он остерегся обидеть кочи и начал издалека:
