Юнус с волнением слушал моряка: борьба, которую вели бакинские нефтяники и которая привела Юнуса сюда, в эту тесную, грязную, мрачную камеру, ведется тысячами верных людей на суше, на море! Окруженный серыми тюремными стенами, как хотел бы быть он сейчас там, на бурном, полном опасностей и превратностей, но вольном море!..
В тюрьме на Шемахинке снова услышал Юнус имя Кирова. Это он, Киров, связывал советскую Астрахань с большевистским подпольем Баку. Моряк рассказывал, что дважды видел Кирова, который встречал в Астрахани лодки с бензином и смазочными маслами, прибывшие из Баку. Киров подбадривал моряков, по долгу беседовал с ними.
— «На вас, бакинцы, одна надежда!» — передавал моряк слова Кирова. — «Если вы нам дадите пятьдесят тысяч пудов бензина и смазочных масел, то наши бронеавтомобили и авиация, которые бездействуют под Царицыном и Астраханью, оживут, и царицынский белый фронт будет разбит. Потерять же Астрахань нам никак нельзя, иначе деникинцы и колчаковцы соединятся и окончательно отрежут Советскую Россию от Баку. Астрахань — это ворота в Баку, в Закавказье…» Если бы ты знал, как Сергей Миронович сюда к нам рвется!.. Только его не отпускают сейчас — он там необходим, в Реввоенсовете XI армии.
— Что ж, пусть в таком случае приходит к нам вместе со всей XI армией! — воскликнул Юнус.
— Места у нас в Баку для Красной Армии хватит! — вставил кто-то.
— А если не хватит — придется кое-кому потесниться! — многозначительно добавил третий.
— Так, надо думать, в конце концов и будет! — охотно согласился моряк.
«Вот бы и мне увидеть Кирова!» — думал Юнус, жадно вслушиваясь в восторженные рассказы моряка. Как хотелось в эти минуты сломать решетки, разрушить стены и протянуть руку товарищам — тем, кто в Астрахани, в Советской России, готовит помощь бакинцам!..
Однажды следователь снова вызвал Юнуса.
«Опять начнет об этом дурацком взрыве!» — подумал Юнус с досадой.
И он был поражен, услышав:
— За тебя ходатайствовали родственники. Ты свободен. Просили, чтобы отсюда ты пошел прямо к ним.
«Родственники?.. Неужели Шамси?» — недоумевал Юнус, шагая по направлению к Крепости, глубоко вдыхая свежий воздух и щурясь от яркого солнца.
Увидя худую фигуру Юнуса, его щеки, обросшие бородой, лохмотья, Шамси, казалось, забыл свой недавний гнев. Он с искренним сочувствием разглядывал племянника: аллах великий, до чего довели человека! Парень хоть и никудышный, но все же родственник.
— Слава аллаху, что освободился! — воскликнул он, воздевая руки к небу.
— Где Баджи? — спросил Юнус, оглядываясь по сторонам, прислушиваясь к голосам на женской половине.
Лицо Шамси расплылось в широкую улыбку.
— Баджи теперь хорошо!
— Где ж она, говори скорей!
— Баджи в своем доме, с законным мужем! — все с той же улыбкой ответил Шамси.
Юнус не верил своим ушам. С законным мужем?! Да что же это такое? Многое, видно, за это время переменилось. Выдали замуж девчонку, даже не посоветовавшись с ее братом. Наверно, Шамси отпустил даровую служанку, польстившись на какие-нибудь барыши.
— А кто ее муж? — спросил Юнус.
Твой старый сосед по Черному городу…
— Кто же, кто?
— Помнишь, служил у вас на заводе старший охранник?.. — ответил Шамси, отводя взгляд.
Кровь отлила от сердца Юнуса.
— Теймур? — воскликнул он, и брови его угрожающе слились в одну полоску. — Бандит Теймур?
— Он не бандит, он теперь богатый и почтенный человек… — начал было Шамси, но Юнус гневно его оборвал:
— Мою сестру — за кочи? Ты продал Баджи, мешок ненасытный!
Сжав кулаки, он двинулся к Шамси.
— Потише, племянник, — промолвил Шамси, отступая. — Пойми, что по закону я — отец Баджи, и что закон говорит: «Дочь — моя; хочу — с хлебом съем, хочу — с водой выпью», и что закон теперь на моей стороне.
— Старый и злой закон! — воскликнул Юнус. — И ты ответишь мне за сестру! — Бледный, худой, истощенный, он еле держался на ногах. Голос его дрожал и срывался.
— Потише, племянник, — повторил Шамси строже. — Теперь не Коммуна! Стоит мне сказать одно слово… Ты только что вышел из тюрьмы, а уже, видно, спешишь обратно… — Он чувствовал, как оживает в нем прежняя злоба и вместе с ней уверенность в себе. Выпятив грудь, он стал наступать на Юнуса
Юнус понял: да, сила сейчас на стороне Шамси.
— Будь ты проклят, мешок ненасытный! — пробор мотал он, выходя, и хлопнул дверью.
Юнус разыскал дом Теймура.
— Эй, жена! — громко позвал Теймур, впуская Юнуса. — Смотри, кто к нам в гости пришел!
Баджи выбежала за дверь… Юнус!.. Как он бледен и худ, как оброс, как оборван и грязен… Она кинулась к брату, прижалась к его груди и зарыдала.
Увидя Баджи, Юнус почувствовал облегчение. Она жива, здорова, хорошо одета и, видимо, сыта. Казалось, он мог радоваться. Но сознание, что она замужем за человеком, погубившим их отца, отравляло радость встречи.
Теймур наблюдал за ними с самодовольным видом.
— Освобождение брата надо отпраздновать! — сказал он, ставя на стол графин и рюмки. — Много пришлось мне потрудиться, но… — Он хотел продолжать, но встретив странный, настороженный взгляд Баджи, осекся.
— Я водки не пью, — сказал Юнус.
