В памяти Баджи возникает фирменный дом в Черном городе, комната Теймура, околоточный, цари на олеографии, водка… А вот Теймур в толпе у Исмаилие — стоит, согнувшись подле Ляля-ханум, готовый сорвать с нее туфли… А вот он здесь, в переулке, бьет несчастного амбала Таги ногой в живот… «Дурил по молодости»?.. Но, может быть, он теперь в самом деле изменился? Может быть, он не такой уж плохой — ведь он поклялся освободить Юнуса?..
И наступил день, когда мулла хаджи Абдул-Фатах, как надлежит мулле, написал «кебин», брачный договор, о том, что Теймур, сын Ашрафа, и Баджи, дочь Дадаша, вступают в брак и что святой коран этот брак освящает, и что отныне они муж и жена.
Он сказал новобрачным напутственное слово:
— Мужья, по шариату, выше жен, ибо так определил сам аллах. Жена должна жить в доме мужа, допускать его к своему ложу, соблюдать верность, не встречаться с мужчинами, не показываться без нужды на людях, подчиняться мужу, быть покорной, быть бережливой…
«Многое, оказывается, должна жена!» — нахмурилась Баджи.
Абдул-Фатах встретился с ней взглядом.
«Такая же, наверно, безбожница, как ее братец…» — подумал он, и голос его зазвучал суровей:
— С теми женами, что живут по закону, не будьте несправедливы, но непокорных лишайте ласки и свободы. Тех же, кто опасны в упрямстве своем, — бейте!
«Левый ангел да запишет тебе за такие слова!» — подумала Баджи всердцах.
Наступила пора переходить Баджи в дом мужа.
Согласно обычаю, мальчик-родственник повязывает поясницу новобрачной шелковым платком и при этом произносит: «Дай бог тебе стать матерью семи сыновей!»
Вот Баджи стоит посреди комнаты, а Бала прилежно репетирует свою роль, неловко вертясь вокруг Баджи и бормоча себе под нос фразу, которую ему надлежит в ближайшие минуты произнести.
— Не забудьте также зеркало! — напоминает Ана-ханум. — Когда новобрачную ведут в дом мужа, перед ней полагается нести зеркало.
— А зачем оно? — спрашивает Баджи.
— Затем, чтоб помнила: только зеркало всегда говорит правду, а жене без того, чтоб но соврать, не обойтись! — отвечает Ана-ханум с усмешкой.
— А я слышала по-другому, — возражает Ругя. — У нас говорилось: люби того, кто, как зеркало, в лицо говорит правду, а не того, кто за глаза расчесывает тебя по волоскам, как гребень с сотней язычков!
Так вот, оказывается, зачем новобрачной нужно зеркало…
Фаэтон Рамазана стоял наготове.
Ана-ханум подтолкнула зазевавшегося Балу. Тот встрепенулся и стал повязывать поясницу Баджи платком.
— Дай бог тебе стать матерью семи сыновей! — пропищат он что было мочи: он считал себя главным участником события.
Шамси сиял от умиления: ну и умница у него сын! Шамси вообще в этот день был прекрасно настроен: слово, данное у гроба Дадаша, он сдержал и при этом неплохо заработал. Теперь, если даже освободят племянничка, беды большой не случится: пусть бежит девчонка куда хочет — ему-то что? — на то у девчонки есть муж, чтобы ее стеречь!
— Прощай! — добродушно сказал он Баджи и сунул ей в руку золотой — один из многих, что получил от Теймура.
— Спасибо, дядя, — молвила Баджи, опуская глаза, и завязала монету в уголок шелкового платка.
Наступило молчание.
— Дай я тебя на прощанье обниму… — сказала Ругя, вздохнув.
— Спасибо…
Ана-ханум не выдержала.
— Дай уж и я тебя обниму, — проворчала она. — Ведь матери у тебя нет…
Фатьма тоже ткнулась в плечо Баджи своим длинным носом.
— Ты чего сырость разводишь? — накинулась вдруг Ана-ханум на Ругя, заметив у той слезы в глазах.
Но Ругя тоже увидела слезы в глазах Ана-ханум и ничего не ответила. Эх, женская доля!..
Теймур направился к фаэтону.
«Жена должна подчиняться мужу!..» — Опустив голову, Баджи поспешила вслед за Теймуром.
— А зеркало? Зеркало-то позабыли! — засуетилась вдруг Ана-ханум.
— У Рамазана есть зеркало за облучком, — буркнул Теймур не оборачиваясь.
Рамазан поднял вожжи. Кони дрогнули и понеслись. Сердце Баджи тревожно сжалось.
Три года назад привез ее сюда Таги на арбе. Три года прожила она в Крепости, в доме дяди. И вот Теймур, ее муж, увозит ее в лакированном фаэтоне, с гранеными фонарями, сверкающими на солнце, с зеркальцем за облучком… Скоро ль увидит она Юнуса на свободе? Что скажет он, узнав, кто ее муж? Что ждет ее впереди?..
— Ты теперь моя, красавица! — шептал Теймур, наклоняясь к Баджи, дыша ей в лицо вином.
Фаэтон подкатил к дому Теймура. Перед тем как сойти, Баджи приоткрыла чадру и заглянула в зеркальце за облучком, лицо ее было бледно, ресницы дрожали.
Теймур еще спит — он вчера много выпил, но Баджи, по привычке, проснулась рано.
Вставать ей, впрочем, незачем — далек дом дяди с его домочадцами, которым нужно было прислуживать с самого раннего утра. Теперь она сама хозяйка! В доме у нее есть спальня, комната для гостей, стеклянная галерея. Теперь она может понежиться на широкой перине сколько захочет, помечтать.
И все же…
