Хабибулла вызвал Министраца, и вдвоем они стали просматривать список тех, кто отказывался вносить свадебные деньги: несомненно, опасный стихотворец где-то здесь! Хабибулла и Министрац подолгу задерживались на каждой фамилии, Хабибулла заставлял Министраца припоминать, что и как говорил каждый из отказавшихся платить, и оба наконец пришли к выводу, что автор стихов этот дерзкий парень из казармы бессемейных, тарталыцик Юнус.
— Он уже не впервые бунтует! — сказал Министрац и припомнил все свои столкновения с Юнусом.
Было что припомнить и Хабибулле.
Все стало ясным: Юнус, мальчишка-большевик, его новый свояк — вот кто, оказывается, автор этих зловредных стишков!
«Жаль, что не убил его тогда, у крепостных ворот!» — подумал Хабибулла, в досаде и злобе сжимая кулачки.
Дни и ночи проводит теперь Рамазан в гостях у Теймура. В спальню доносятся шелест карт, стук шашек, «альчиков», возгласы и споры.
Теймур играет азартно и помногу проигрывает. Удача, видимо, покинула его совсем. Случается, он проигрывает сумму большую, чем есть в доме наличными, и в счет погашения идут ценности, мебель, одежда. Рамазан не протестует.
— Эй, Баджи! — зовет Теймур. — Дай-ка сюда твой браслет!
Баджи молча достает из синего мешочка браслет и подаст Теймуру через полуоткрытую дверь. Теймур вырывает браслет у нее из рук.
Вскоре слышится снова:
— Эй, Баджи, дай-ка сюда твое кольцо с бирюзой!
Баджи отдает кольцо.
В четвертый раз за сегодняшний вечер вызывает ее Теймур с подобными требованиями. Ценности одна за другой уходят в руки Рамазана. Впрочем, Баджи не слишком огорчается: неправдой нажитое, говорят, к добру не приводит. Вдобавок ей сейчас не до браслетов и колец: на сердце у нее тревога и тоска.
Теймур протягивает руку за картой и, кивая на кучку денег и ценностей, выигранных Рамазаном, говорит:
— На все!
Рамазан прикрывает колоду ладонью.
— А чем ты ответишь, если проиграешь опять? — спрашивает он.
— Ты что же, мне не доверяешь?
— Дружба дружбой, а игра любит наличные деньги или вещи, — отвечает Рамазан. — Банк, ты сам видишь, собрался большой. Не могу я дать тебе карту, пока не увижу ставки обеспечения.
— Обеспечения?.. — вспыхивает Теймур. В памяти его мелькают деньги и ценности, которые он за последнее время проиграл Рамазану. Почти весь дом! — Может быть, тебе еще мою жену дать в обеспечение? — спрашивает он, злобно прищуриваясь и наконец давая понять Рамазану, что следовало бы тому поменьше расточать любезностей жене друга и проявлять больше уступчивости, играя с другом в карты.
Но Рамазан, к удивлению Теймура, отвечает:
— Что ж, я непрочь!
И непонятно, шутит он или говорит всерьез.
В первый миг Теймур готов схватить Рамазана за горло: совсем обнаглел фаэтонщик! Но тут же он соображает, что возникла возможность вернуть свой проигрыш без особого риска: едва ли фаэтонщик осмелится требовать у него жену, если даже выиграет. Наконец, в крайнем случае, не так уж обидно и распроститься со вздорной девчонкой, с которой целыми днями без толку воюешь. Ну ее!..
Деньги и ценности, лежащие на столе перед Рамазаном, приковывают взгляд Теймура. Не может быть, чтоб ему и в этот раз не повезло!
— Ну что ж, я тоже непрочь! — говорит Теймур вызывающе.
Однако Рамазан колеблется:
— Смотри, Теймур, не будешь ли ты раскаиваться?
Теймур опрокидывает в себя стакан водки.
— Я не мальчик! — восклицает он. — Играть так играть!.. Во что же ты оценишь Баджи, фаэтонщик?
— Товар оценивают глазами, — говорит Рамазан.
— Ты и так на нее глаза пялишь, как Меджнун! Может быть, еще скажешь — руками?
— Нет, этого я не говорю.
— То-то же!.. Эй, Баджи! — зовет Теймур. — Иди-ка сюда!
Накинув чадру, Баджи неохотно входит в комнату.
— Сними чадру! — приказывает Теймур.
Баджи медлит: это еще для чего?
— Сними, говорю тебе! — кричит Теймур.
Что он, напился, пьяница этакий, или с ума сошел?
— Ну!..
Баджи сбрасывает чадру. Ее глаза с дерзким вызовом смотрят на Теймура, на Рамазана: что еще затеяли эти дружки?
— Ну как, стоит она твоего банка? — спрашивает Теймур с кривой усмешкой.
Рамазан восхищенно покачивает головой: ничего не скажешь — красавица!
Красавицей кажется сейчас Баджи и Теймуру. Нет, еще рано ему расставаться с ней, пусть поживет у него — может быть, исправится.
— Я передумал… — говорит он сухо. — Давай-ка лучше играть на деньги!
— На деньги? — жестко переспрашивает Рамазан. — Я что-то их не вижу!
— Отдам, говорю тебе!.. — злится Теймур и протягивает руку. — Ну, дай же, дай же мне карту — на все!
Но Рамазан и сейчас не торопится.
— Поклянись жизнью Наджафа-Кули, что если я выиграю — уплатишь, — ставит он условие. Подобная клятва в известном кругу имеет вес: горе тому, кто, поклявшись именем Наджафа-Кули, нарушит ее.
— Клянусь жизнью Наджафа-Кули, что уплачу! — в азарте выпаливает Теймур.
— Ну, если так… — снисходит наконец Рамазан и сдает карты.
Баджи понимает, что едва не сделалась ставкой в этой игре. Гнев охватывает ее: что она — браслет, или кольцо, или орех, чтоб на нее играть? Резко повернувшись, Баджи делает шаг к двери.
