Младший брат дракона полностью

Дилль застыл. Чешуйчатый монстр умирает – похоже, его силы тают прямо на глазах. И если дракон не притворяется, а также не сожрёт и не испепелит его, то он, Дилль, вновь может стать знаменитостью – для этого достаточно лишь подождать, а потом изобрести подробности великой битвы. И тогда Дилля будут прославлять, как величайшего драконоборца всех времён, дамы будут вздыхать и томно просить прогуляться с ним по тёмным аллеям, мужчины будут завистливо хмурить брови и за его спиной говорить "я бы тоже так смог"… Чванливый господин наместник короля в Неонине будет прилюдно кланяться ему и благодарить за освобождение города от кровожадного чудовища.

Блистательное будущее ослепительной молнией промелькнуло в мозгу Дилля. Просто сиди тихо, как мышка, чтобы дракон забыл про твоё существование – так говорил внутренний голос. Но какое-то непонятное чувство заставило Дилля совершить прямо противоположное. Он встал и крикнул:

– Эй, не смей умирать! Я скоро вернусь и приведу сюда мага.

Драконица подняла голову, а её зелёные глаза сверкнули неземными огнями.

– Похоже, ты действительно готов сделать это, человек, – в голосе драконицы Диллю послышалась усмешка.

– Готов, готов, – проворчал Дилль, ища место, чтобы спуститься на землю. – Если слезая с тебя не убьюсь, то притащу тебе Эрстана. Он в Академии был врачевателем и бытовиком, значит, должен соображать, как вылечить дракона.

Чешуя на спине драконицы была скользкой, Дилль не удержался и поехал, как зимой по ледяной горке. Воздух – неважная замена надёжной опоре, и схватиться за него Диллю не удалось, а потому он скатился с крутого чёрного бока и рухнул на землю, подняв облачко пыли. Встав, он, прихрамывая, заковылял вдоль громадного туловища к голове драконицы.

– Извини… то есть, извините, сударыня, могу ли я задать вам вопрос?

На драконьей морде отчётливо обозначилось удивление.

– Ну, задай, – хмыкнула драконица.

– Правда ли, что драконий огонь уничтожает любое человеческое заклинание?

Драконица фыркнула, с земли поднялась туча пыли и пепла.

– Нашёл о чём спрашивать. Ну, допустим, уничтожает, хотя и не всякое, и что?

– Могу ли я попросить вас дунуть на этот демонов амулет? – Дилль показал ей медальон. – Дело в том, что я вновь начинаю чувствовать его магию и, прошу прощения, желание убить вас. Боюсь, что это заклятье помешает мне добраться до постоялого двора.

– А что, до этого ты не чувствовал заклятья?

– До этого я слишком боялся вас, сударыня, чтобы думать о чём-то другом. А теперь, когда страх прошёл, магическая ярость вновь туманит мой мозг.

– То есть, ты меня уже не боишься? – чешуйчатая бровь драконицы поднялась. – Не будь у меня так мало времени, я бы с удовольствием провела над тобой пару экспериментов. Ладно, давай свою магическую поделку.

Дилль бросил амулет на землю и поспешно отбежал в сторону. Драконица вытянула губы трубочкой, из пасти её сначала вырвалась струя дыма, а затем полыхнул огонь. Золотой амулет растаял, как снежинка в кузнечном горне – на том месте, где он лежал, осталось только докрасна раскалённое пятно сплавленного песка. Дилль почувствовал, как на мгновенье его с ног до головы окатило невидимым жаром, а затем это чувство исчезло. А заодно пропало и ощущение, что амулет был его частью.

– Ура-а! – не удержался и завопил Дилль. – Спасибо тебе, прекрасная драконица! Я снова свободен! Так, жди меня здесь и никуда не уходи. Я вернусь так быстро, как только смогу.

Дилль бросился вниз по улице и даже успел пробежать шагов сто, но одна мысль заставила его остановиться. Когда драконица гонялась за драконоборцами, Гунвальда и Герона среди них не было. Значит, каршарец и монах ещё живы, хотя это ненадолго – заклятье заставит Гунвальда бросится в бой, и драконица испепелит неугомонного варвара. А с ним и монаха.

– Проклятье! Проклятье на мою голову тысячу раз! Уйти или вернуться?

Само собой, Дилль не раздумывал ни мгновенья и помчался обратно. Драконица слегка повернула голову в его сторону, когда он приблизился к ней.

– Прошу прощения, сударыня, могу ли я…

– Ты ещё здесь?

– Тут где-то бродят мои друзья – они тоже под заклятьем. Монах и каршарский варвар. Пожалуйста, не убивайте их.

Взгляд зелёных глаз драконицы был таким пронзительным, что Дилль поневоле попятился. "Ну, теперь она меня точно сожжёт, – мелькнуло в голове у него. – Что я за дурень – шёл бы себе восвояси!"

– Вот знала же, что сначала попросит отпустить, затем притащится с дурацкой просьбой, – сказала драконица.

– Но ведь они мои друзья, – пролепетал Дилль. – Я не могу… Сударыня, вы ведь ради друзей тоже бы рискнули, не правда ли?

– У драконов нет друзей, – глухо кашлянула она. – Уходи, пока я не передумала.

Драконица тяжело вздохнула и вновь положила голову между когтистых лап. Дилль попятился, прошёл таким образом с десяток шагов, но остановился. Его внутренний голос, всегда советовавший быть осторожным, на сей раз не говорил, а орал благим матом "уходи и не возвращайся", но Дилль стоял неподвижно – не хуже памятника императору Гариалю.