Младший брат дракона полностью

Жаль, что шеста под рукой нет – вот бы он отыгрался на каршарце. Получив очередной тычок жгучим веником по рукам, Дилль окончательно озверел. На глаза ему попался обломок жезла, выпавший из перевёрнутой сумки, Дилль схватил его и принялся фехтовать с варваром. Он не успел даже скрестить свою деревяшку с лохматым оружием Гунвальда. Едва Дилль нацелился в каршарца, как раздался громкий хлопок. Дилль почувствовал толчок в грудь и спиной вынес хлипкую стенку шалаша. Гунвальд отлетел на добрых пять шагов и, проехав задом по траве, взвыл – всё-таки удар драконицы не прошёл бесследно для его пятой точки. Больше всех повезло Герону – монах ещё не успел подняться, а потому ударная волна лишь прижала его к земле.

– Что это было? – послышался из-под развалин шалаша голос Герона. – Опять какие-то штучки, которыми вас снабдили эти неумехи из Академии?

Каршарец поднялся и, потирая зад, свирепо уставился на Дилля.

– Признавайся, ты это нарочно сделал!

– Знаете, по-моему это натворил шаманский посох, – Дилль осторожно положил деревяшку на землю и отодвинулся. – Едва я его взял, как он сделал это.

– Я тебе сейчас устрою "это"! – прорычал Гунвальд. – Меня из-за твоей магии будто лошадь лягнула!

– Да я-то здесь причём?!! Я же не маг какой-нибудь! – Дилль на всякий случай приготовился убежать – конечно, каршарец ему обязан по гроб жизни, но, рассвирепев, может и забыть о такой малости. – Посох это сделал, вот ему и устраивай взбучку. Или к хиваши сходи – всё-таки их шаманов поделка.

– Ну да, ты же не маг, – немного остыв, проворчал Гунвальд. – Тогда как у тебя получилось оживить этот посох?

– Понятия не имею, – искренне удивился Дилль. – Наверное, он сам.

– Может, у тебя в роду были хиваши?

– Тьфу на тебя, варвар! – возмутился Дилль. – Надо же такое придумать! Мои предки, между прочим, сражались в Величайшей битве против некромагов. Во всяком случае, что-то такое дед рассказывал, когда я ещё совсем маленький был.

– Так, давайте-ка уберём эту штуку подальше, – распорядился Герон, освободившийся из-под завалов веток. Он двумя пальцами взял обломок посоха за кончик и аккуратно опустил в свою суму. – И больше к ней никто притрагиваться не будет до тех пор, пока не отдадим её магам. Хотя лучше бы передать этот обломок не магам, а святым отцам – чувствую, пропитана сия деревяшка колдовством чёрным. А кто лучше нас – смиренных рабов Единого может с такой пакостью справиться? Правильно, никто. Так что, забудьте, что вообще эту штуку видели.

– Ты же сам говорил, что этот обломок нужен, как доказательство, – возразил Дилль.

Монах поморщился. С одной стороны ему не хотелось отдавать в руки магов артефакт, напичканный нечестивым колдовством, с другой… С другой стороны, этот обломок будет доказательством несостоятельности магов, из-за которых Ситгар надолго потерял такой важный город, как Неонин. А то повадилась магическая Академия по поводу и без повода обвинять Церковь. Пусть теперь маги повыкручиваются перед разгневанным королём. После недолгих колебаний победило злорадство, как это ни прискорбно для смиренного служителя Единого. Герон буркнул:

– Ладно, отдашь эту штуку Эрстану. Но до тех пор она у меня побудет.

Поскольку еды с собой у них не было, то завтрак в виде пары глотков родниковой воды занял совсем немного времени, после чего они отправились в путь. Как назло, солнце припекало весьма основательно, на что каршарец всю дорогу ругался:

– Нет, ну что это за край такой! Где это видано, чтобы среди зимы солнце так пекло? Всё в этом Неонине не по-человечески. То ли дело у нас на севере…

Невзирая на солнцепёк, Гунвальд шагал вполне себе быстро, а уставший и наглотавшийся пыли Дилль еле волочил ноги. Наверное, сказалось нервное потрясение, на которое у него вчера попросту времени не было – у любого нервы сдадут после гибели товарищей из отряда драконоборцев и после того, как сам не один раз побывал на волосок от смерти. Дилль ещё с утра почувствовал, что с ним что-то не так. Его постоянно подташнивало, голова кружилась, а руки и ноги были словно обёрнуты кусками толстого одеяла. Герон, заметив неладное, осмотрел Дилля и развёл руками.

– Возможно, ты вчера слишком сильно треснулся башкой. Был бы ты каршарцем, ничего бы твоей голове не было – вон Гунвальду как от драконицы досталось, и нормально. Скачет, как горный козёл. А всё потому, что мозги – это излишек.

Дилль через силу улыбнулся попытке Герона поднять ему настроение. К счастью для монаха Гунвальд этой речи не слышал. Спустя пару лиг Диллю стало лучше, и они с Героном наконец-то нагнали неутомимого каршарца, который то убегал далеко вперёд, то садился на обочину дороги подождать отставших.

Вчера, Дилль, подгоняемый магией, нёсся во весь опор к Неонину и не обращал внимания на расстояние, которое он проехал. Ему казалось, как, впрочем, и Гунвальду, что проскакали они совсем недолго, а, значит, обратный путь тоже не займёт много времени. На деле получилось, что ковыляя пешком и без магической подпитки они добрались до постоялого двора Эоноса к тому времени, когда появились признаки первых сумерек.